Час спустя, когда они вернулись к костру и разбудили Крюгера, Штайнера все еще не было. Последними отправились в караул Дитц и Голлербах. Ночью Шнуррбарт отдал им следующий приказ: если Штайнер не вернется к четырем утра, они будят остальных. Командир взвода появился в двадцать минут пятого. Первым его заметил Голлербах. Он опустил винтовку и со смешанным чувством испуга и облегчения вгляделся в усталое лицо Штайнера.
— Куда ты ходил? — спросил он.
Штайнер уклонился от ответа. Он кивнул Дитцу и молча прошел мимо караульных. Его резкий голос мгновенно разбудил солдат.
Они начали подниматься с земли, потирая заспанные лица. Когда все поняли, что Штайнер вернулся, то быстро собрались вокруг него и засыпали вопросами. Тот неторопливо закурил. Шнуррбарт посмотрел на его лицо. Несмотря на темноту, он прочитал на нем знакомое выражение и тут же успокоился. Расспросы понемногу стихли, поскольку Штайнер продолжал молча курить. Наступила тишина. Шнуррбарт откашлялся и коротко спросил:
— Идем?
Взводный кивнул. Шнуррбарт слишком хорошо знал его, чтобы задавать лишние вопросы. Не сказав ни слова, он стал собирать вещи. Крюгер последовал его примеру. Остальные продолжали стоять.
— Поторапливаемся! — наконец произнес Штайнер. Солдаты стояли неподвижно до тех пор, пока Шнуррбарт, уже скатавший свое одеяло, не крикнул: — Готовимся!
После этого все бестолково задвигались и стали собирать вещи.
Закончив со сборами, они построились, дрожа от утреннего холода. Сквозь плотный полог листвы проникал лишь серый и мутный предутренний свет, придававший их лицам какой-то нереальный, призрачный вид.
— А сейчас выпьем по чашке горячего кофе, — пошутил Ансельм, клацая зубами.
— Я бы предпочел теплый живот, — заметил Цолль.
Мааг с любопытством посмотрел на него.
— Женский живот.
— Ты что, подумал, что я педик? — прорычал Цолль.
— Всему свое время и место, — усмехнулся Крюгер. — Когда вернемся в роту, тебя отправят в бордель на двухнедельный отдых.
— Отдых в борделе! — ухмыльнулся Ансельм. — Это так же возможно, что и катание на лыжах по Балтийскому морю.
— Ты что-то имеешь против? — агрессивно спросил Крюгер. — Если я захочу покататься на лыжах по Балтийскому морю, то это мое дело, а не твое.
— Поцелуй себя в зад! — парировал Ансельм.
Пруссак, сжав кулаки, быстро шагнул к нему:
— Что ты сказал?
Штайнер сделал два быстрых шага и встал между ним.
— Прекратите! — резко произнес он. — Если вам некуда силу девать, то сегодня вы получите возможность немного размяться. — Он огляделся по сторонам. — Где Профессор?
Солдаты смущенно переглянулись. Никто не заметил, что среди них нет Дорна.
— Он вроде плохо себя чувствовал ночью, — сообщил Голлербах. — Схожу, поищу его.
— Где он? — спросил Штайнер.
Голлербах зашагал к деревьям. Штайнер последовал за ним. Профессор лежал там, где Голлербах в последний раз видел его. Он натянул на голову одеяло и, по всей видимости, все еще спал.
— Вставай! — потряс его за плечо Голлербах.
Одеяло сползло, и из-под него показалось заспанное лицо Дорна.
— Что случилось? — спросил он.
— Мы отправляемся, — сообщил ему Голлербах. — Ну что, тебе лучше?
Дорн сел и убрал упавшие на лоб волосы.
— Похоже, спазмы прекратились, но я всю ночь не спал, — признался он.
К ним подошли остальные солдаты. Прежде чем кто-то успел задать Дорну вопрос о его самочувствии, заговорил Штайнер:
— Примерно в восьми километрах отсюда находится грунтовая дорога. Дорога ведет к мосту. Возле него стоят три дома. В них засели русские. Это все.
Взвод молча посмотрел на него. Все были слишком удивлены, чтобы о чем-то говорить. Первым опомнился Шнуррбарт, который как раз ожидал от взводного какого-то сюрприза.
— Сколько там русских? — спросил он.
Штайнер постучал стволом автомата по мыску сапога.
— Поскольку нам придется переходить мост, то совершенно неважно, сколько их.
— Что ты хочешь этим сказать? — вмешался в разговор Крюгер. — Если там их целый полк, то было бы глупо туда соваться.