— Возвращайся к своему пулемету. Следи за окнами, из них никто не должен выбраться. А мы проверим дома изнутри.
Зайдя за угол дома, они прижались спиной к стене. На мосту их ожидали Голлербах и Шнуррбарт, не сводившие с них глаз.
Когда Штайнер поднял руку, они, пригибаясь к земле, побежали мимо домов.
— Что там? — спросил Шнуррбарт.
Штайнер объяснил.
— И что теперь?
— Проверим дома. — Штайнер повернулся к Голлербаху: — Ты остаешься здесь. Вот тебе автомат, будешь контролировать все двери и окна с этой стороны. Смотри, чтобы никто не выбрался из дома. — С этими словами взводный отдал ему автомат русского старика. — Бери, он надежнее нашего.
После этого Штайнер обратился к остальным солдатам, все так же прижимавшимся к стене и, казалось, готовым надолго занимать эту позицию:
— Не стрелять, пока четко не увидите цель. Огонь открываем только по моей команде.
— А если тебя… — неуверенно начал Керн. — То есть я хотел спросить, что делать, если с тобой что-то случится?
Штайнер смерил его тяжелым взглядом.
— Тогда командиром станет Шнуррбарт. Но ты не беспокойся, я не доставлю вам такого удовольствия.
Когда Шнуррбарт попытался возражать, взводный жестом оборвал его.
— Нас не слишком мало для этой задачи? — поинтересовался Мааг.
— Нет. Проникнуть в дома нам помогут гранаты. — С этими словами Штайнер снял с ремня гранату и, пригнувшись, пробежал под первым окном. Недавними выстрелами стекло было разбито почти полностью. Быстро вытащив чеку, он бросил гранату в окно. Остальные солдаты по-прежнему прятались за углом. Услышав, как граната ударилась о пол, Штайнер метнулся в сторону. Грохнул гулкий взрыв. Казалось, будто в доме на пол уронили какую-то тяжелую вещь. Напряженные позы солдат сменились новыми, расслабленными. Они увидели, как Штайнер снова приблизился к окну и медленно поднял голову на уровень подоконника. Несколько секунд он внимательно разглядывал комнату, затем выпрямился в полный рост.
— Пусто, — тихо произнес он и сделал шаг назад.
Остальные опасливо подошли ближе и заглянули в окно. Хотя внутри помещения было темно, поскольку другие окна были закрыты ставнями, солдаты увидели, что большая прямоугольная комната пуста, а пол покрыт толстым слоем пыли. Никакой мебели в ней не было.
— Я так и думал, — признался Шнуррбарт. — Труба в этом доме не дымила.
— Но в двух других трубы дымили, — заметил Мааг.
— Пойдешь со мной, свернем за другой угол! — обратился Штайнер к Голлербаху. — Здесь дальность будет короче. Теперь только два дома внушают подозрения, но мы с ними легко справимся.
Он медленно зашагал вперед и внезапно остановился. Напряженное выражение его лица сменилось. Теперь он выглядел крайне удивленным. Солдаты замерли на месте. Штайнер, прислушиваясь, склонил голову набок. Затем сделал знак остальным, и те на цыпочках подошли к нему. Они остановились в нескольких шагах от него, когда он прижал палец к губам. Из дома доносились приглушенные стоны и плач, явно издаваемые женщинами. На лицах солдат появилось удивленное выражение.
Шнуррбарт собрался что-то сказать, но вместо этого лишь покачал головой.
— Похоже, я схожу с ума, — запинаясь, произнес Мааг.
Керн беззвучно рассмеялся и, повернувшись к Маагу, прошептал:
— Женщины!
Тот глубоко вздохнул, чувствуя, что страх покидает его, затем облизнул губы и ответил:
— Наверное, это бордель.
Керн усмехнулся. Почему бы и нет? — подумал он. Может, русские придумали передвижные бордели для своих солдат.
— Вы оба придурки, — сказал Голлербах. — Вы что, только об этом и думаете?
— Слушай, а может, это родильный дом? — предположил Шнуррбарт, который первым оценил комичность сложившейся ситуации. — Парни, мы брали штурмом родильный дом!
— Получим медали! — прыснул Керн и шлепнул Маага по спине. Штайнер бросил на них недовольный взгляд.
— Хватит шуметь! — резко осадил он их. — Мы пока еще ничего толком не знаем, а вы ведете себя как дети. Посмотрим, что будет дальше.
Он был отнюдь не обрадован подобным поворотом событий. Боевая операция, которую он воспринимал абсолютно серьезно, превращалась в нечто смехотворное. У него возникло ощущение, будто из него пытаются сделать дурака. Когда Штайнер приблизился к дому, на его лице читалось недовольство. Он вскочил на высокое крыльцо и тряхнул дверной засов. Звуки внутри дома стихли.