— Где Керн? — обратился он к Голлербаху.
Голлербах усмехнулся:
— Не знаю. Он пробежал мимо меня и бросился к мосту.
— Неужели. А ты где?
Голлербах удивленно посмотрел на него. Сначала он подумал, что это шутка, однако глаза Штайнера не предвещали ничего доброго.
— Здесь, где же еще?
— Верно, — раздраженно согласился Штайнер. — А где ты должен быть?
Голлербах все понял. Ему следовало находиться снаружи и наблюдать за окнами. Он опрометью бросился за порог.
Шнуррбарт повернулся к взводному и спросил:
— Что с тобой?
— Что ты имеешь в виду?
Шнуррбарт задумался над возможным ответом. Было ясно, что Штайнер ведет себя как безумный. Дело в другом — стоит ли говорить ему об этом. Пожалуй, лучше пока воздержаться.
— Я хотел сказать… — начал и запнулся. Затем пожал плечами и продолжил: — Все это начинает действовать мне на нервы.
— Видишь эти горшки?
— Вижу, не слепой, — оборвал его Штайнер.
Мааг, испытывая неловкость, наблюдал за происходящим. Он охотно сбегал бы за Керном, однако благоприятная возможность была упущена. Он опасливо посмотрел на дверь и сказал:
— Хотел бы я знать, откуда доносится этот вой.
Штайнер промолчал. Его терзала мысль о том, что он повел себя как женщина. Как бы ни оценивать случившееся, факт остается фактом — у него сдали нервы. Такое произошло с ним впервые. Нерешительно глядя на дверь, за которой могли скрываться хозяева этих кастрюль и горшков, он понял, что боится. Несколько часов назад это показалось бы ему невероятным. Однако теперь он был вынужден признать свой страх и задуматься над его причиной. К его удивлению, ему почему-то вспомнился недавний разговор с Дорном. Но прежде чем Штайнер успел все осмыслить, инициативу перехватил Шнуррбарт. Он молча наблюдал за действиями взводного. Но пока тот вот уже несколько минут стоял в полной неподвижности, его терпению пришел конец. Он оттолкнул Штайнера в сторону, поднял автомат и дал очередь прямо через дверь, израсходовав при этом целый магазин. Первый же выстрел заставил Штайнера вздрогнуть. Теперь он почти безразлично наблюдал за тем, как Шнуррбарт придавил засов и дернул его. Дверь была заперта. Шнуррбарт быстро вставил новый магазин, сделал шаг назад и выстрелил в засов. После первых нескольких выстрелов дверь открылась.
Штайнер медленно поднял автомат. Мааг испуганно прижался к стене. Затем оба посмотрели на Шнуррбарта, который стоял перед дверью, медленно опуская ствол автомата. Когда он что-то произнес, Штайнер шлепнул себя по левому уху. От автоматной очереди, прозвучавшей в замкнутом помещении, он на какой-то миг оглох. Шнуррбарту пришлось громко повторить:
— Иди сюда! — Штайнер приблизился к нему. — А теперь посмотри!
Штайнер посмотрел и сглотнул застрявший в горле ком. Возле длинной стены была навалена куча соломы, накрытая одеялами. В углу напротив двери стоял старый шкаф. В задней части комнаты столпилось около десятка русских женщин в военной форме. На их лицах был написан нескрываемый ужас. Оружия у них не было. Они не сводили испуганных глаз с немецких солдат. Когда Штайнер медленно вошел в комнату, они еще теснее сбились в кучу. Возле их ног на охапке соломы лежала молодая женщина с разорванной на груди гимнастеркой, из-под которой виднелись окровавленные бинты. Ее глаза были закрыты. Когда Штайнер сделал еще один шаг вперед, она застонала. Это был тот самый зловещий звук, который так обеспокоил солдат, когда они находились за дверью прихожей. Штайнер остановился посредине комнаты и удивленно посмотрел на женщин.
Так вот что это такое, подумал он. Вот что заставило его сорваться — стоны женщины… Штайнер от ярости снова утратил способность логично мыслить. Он почувствовал, что сгорает со стыда. Шнуррбарт, словно угадав его мысли, положил руку ему на плечо.
— Успокойся, Рольф, — сказал он. — Такое может произойти с каждым. У нас у всех нервы ни к черту. Пусть будет так, чем по-другому. Лучше скажи, что с ними будем делать?
Его спокойствие само по себе казалось обидным. Штайнер повернулся к товарищу и рассеянно посмотрел на него. Затем перевел взгляд на женщин.
— Что делают с вооруженными партизанами, мужчинами или женщинами? — хрипло спросил он.
— Они не партизаны, — тихо ответил Шнуррбарт. — Это солдаты регулярной армии противника, одетые в военную форму. Кроме того, — улыбнулся он, — у них нет оружия.
Штайнер окончательно пришел в себя.
— Если они солдаты регулярной армии, то с ними следует обращаться в такой ситуации как с пленными.
— Ты хочешь сказать, что их нужно расстрелять? — удивился Шнуррбарт.