— Можешь предложить что-то другое? Если хотя бы одна из них сбежит и доберется до своих, то нам несдобровать.
Мааг уже оправился от изумления и вступил в разговор:
— Штайнер прав. Их нужно убить.
Они стояли в центре комнаты, не зная, как поступить дальше. Шнуррбарт нервно покусывал губы. Он был потрясен предложением расстрелять женщин и отчаянно пытался придумать другое решение проблемы. Наконец он поделился с Штайнером своим собственным предложением:
— Мы можем связать их. То есть связать и запереть их здесь.
Штайнер смерил его презрительным взглядом.
— Ты начитался книжек про ковбоев и индейцев. Это тебе Россия, а не Дикий Запад. — В его голосе прозвучали истерические нотки. — Чем ты станешь связывать их? Трусами? Бюстгальтерами? И где ты собираешься запирать их? В этом доме дыр больше, чем у всех этих баб, вместе взятых. Так что хватит пороть чушь. Я хочу… — Неожиданно он замолчал и перевел взгляд на раненую женщину. Она открыла глаза и пристально смотрела на него. Возможно, громкий голос Штайнера пробудил ее из беспамятства. Нескрываемый испуг, написанный на ее миловидном лице, заставил взводного успокоиться. Он посмотрел на других женщин. Все они показались ему почти неотличимыми с их типично славянскими скулами и гладкими черными волосами, зачесанными назад. У некоторых из них были приятные черты лица, придававшие им определенную привлекательность. На всех была обычная русская военная форма. Гимнастерки, прикрывавшие бедра, стянуты на поясе ремнем. Все они были как одна грудастыми и коренастыми, что особенно подчеркивалось фасоном гимнастерок. Штаны заправлены в высокие кожаные сапожки, которые обычно носили советские офицеры.
— Надо что-то делать, — заметил Шнуррбарт. — Остальные просто обалдеют.
Штайнер кивнул и повесил автомат на плечо.
— Они совсем обалдеют, когда увидят баб, — сказал он. — Приведи ко мне Крюгера. Удвой посты на дороге. Остальных отведи в соседний дом. Если там еще окажутся русские, приводи их сюда. Смотри, осторожнее. Где-то рядом может прятаться русский.
— Почему ты так думаешь?
— Это же очевидно. Двое русских, которых мы убили, были возницами, а всего телег три.
— Не хочешь пойти со мной? — спросил Шнуррбарт.
Штайнер отрицательно покачал головой. Когда Шнуррбарт направился к двери, он жестом подозвал Маага.
— Остаешься здесь! — приказал он. — Посмотрим, что с этой бабой.
С этими словами он склонился над раненой женщиной, которая испуганно посмотрела на него и тут же попыталась откатиться к стене.
— Спокойно! — тихо произнес Штайнер. — Я тебе ничего плохого не сделаю!
Он осторожно приподнял повязку. Рана была большой и смотрелась скверно. От соска к талии тянулся бурый свищ сантиметра в два шириной. Когда Штайнер снял повязку, рана стала обильно кровоточить. Он приказал Маагу принести горячей воды. Остальные женщины даже не изменили своих поз. Они все так же стояли, прижимаясь к стене, и опасливо наблюдали за действиями Штайнера. Поймав себя на том, что он не сводит глаз с окровавленной груди женщины, взводный осознал абсурдность ситуации. Раненая тем временем снова закрыла глаза. Взгляд Штайнера скользнул по маленькому шраму над ее правой бровью, затем по тонкому носу и полным губам и на мгновение задержался на второй, не задетой пулей груди. Она слегка подрагивала в такт сердцебиению. На короткое мгновение Штайнер ощутил желание прикоснуться обеими руками к нежной женской коже. Кровь продолжала стекать по боку раненой женщины. Красное пятно на шерстяном одеяле медленно увеличивалось в размерах. Когда она снова открыла глаза, Штайнер наклонился еще ниже.
— Тебе больно? — спросил он. Когда женщина кивнула, ему стало ясно, что она поняла его вопрос. — Скоро боль станет еще сильнее.
Ее лицо как будто погасло, она молча поджала губы.
Вскоре вернулся Мааг с кастрюлей горячей воды.
Никакого убедительного предлога он придумать не мог, однако решил воспользоваться первой же возможностью, которая только подвернется.
— Вот, возьми, пригодится, — сказал Мааг и поставил ее на пол.
Штайнер кивнул. Пока он промывал рану, Мааг стоял рядом и не сводил глаз с раненой. Ему стало стыдно, что он беззастенчиво таращится на ее полуобнаженное тело, поэтому повернул голову так, чтобы остальные женщины не видели его лица. Поскольку рана доходила почти до талии, Штайнер расстегнул на женщине штаны и немного стянул их вниз. Мааг неожиданно почувствовал, что весь дрожит.
— Помочь тебе? — хрипло спросил он Штайнера. Не дождавшись ответа, он стянул штаны чуть ниже, при этом как будто нечаянно коснувшись ее кожи.