— Почему они пришли сюда? — спросил Штайнер.
— Какой-то местный житель подсказал им, что есть короткая дорога через лес. Они пришли сюда вчера поздно вечером и собирались отсюда идти в Крымскую.
Штайнер задумался. Рассказ русской мог быть правдой, но мог оказаться и ложью. В любом случае нужно проявлять осторожность. Скверно, если Крымская действительно уже занята русскими. В добавление ко всем прочим бедам им придется обходить город стороной. Хотя Штайнер и раньше предусматривал такую вероятность, он почувствовал, как к нему снова возвращается былое уныние.
До его слуха донесся откуда-то сзади чей-то кашель. Оглянувшись, он увидел возле двери Шнуррбарта, лицо которого было мрачным и усталым. Когда их взгляды встретились, тот произнес:
— Такие дела.
— Что? — спросил Штайнер.
— Я про Крымскую.
— Еще одна причина для того, чтобы не позволить этим бабам оказаться там раньше нас, — раздраженно проговорил Штайнер. — Где вторая группа пленных?
— Снаружи. Привести их?
Штайнер кивнул:
— Приведи, только не забудь о часовых. Остальные парни вернулись?
— Все здесь, — ответил Шнуррбарт.
Штайнер повернулся к Маагу:
— Остаешься здесь вместе с Цоллем. Если кто-то из женщин начнет дурить, стреляйте не раздумывая.
— А что с мужиком делать? — поинтересовался Шнуррбарт. — Может, его того?..
— Молодой?
— Нет, старый.
— Приведи его сюда, — приказал Штайнер. — Мы обо всех них позаботимся. — Он посмотрел на Крюгера, тупо уставившегося на стену. — Только не думай, что я только и мечтаю об этом. Мне и без этого тошно, потому что приходится постоянно видеть ваши тупые рожи.
Они вышли наружу, где пленных построили возле стены дома. Охраняли их Ансельм и Цолль. Штайнер задержался на последней ступеньке крыльца и внимательно всмотрелся в испуганные лица русских женщин. На левом фланге стоял пожилой возница, пугливо вжавший голову в плечи. У него были бегающие глазки и уродливое рябое лицо с типичными азиатскими чертами. Несмотря на возраст, он выглядел энергичным и имел крепкое телосложение. Поймав на себе взгляд Штайнера, он сделал шаг вперед, умоляюще вскинул руку и произнес:
— Начальник!..
Взводный ткнул его в грудь стволом автомата. Старик испуганно отшатнулся. Женщины вскрикнули и прижались к стене.
— Отведи их в дом! Где часовые? — спросил Штайнер.
Шнуррбарт указал в сторону моста:
— Они у кромки леса. Я сам выбрал место для поста. Оттуда дорога просматривается с обеих сторон.
— Кого ты туда отправил?
— Дитца и Пастернака.
Штайнер спустился с крыльца и стал наблюдать за тем, как Ансельм и Цолль загоняют пленных в дом. Когда дверь за ними закрылась, он посмотрел на остальных и только сейчас заметил, что солдаты держат в руках огромные ломти русского хлеба и жадно жуют. Это напомнило ему о том, что сам он не ел целые сутки. Из открытого окна кухни на секунду показалась голова Дорна. Несмотря на скверное настроение, Штайнер не смог удержаться от улыбки. Значит, заправлять на кухне будет Дорн; Шнуррбарт мог бы выбрать более подходящего человека для приготовления еды. Например, Керна. До него неожиданно дошло, что Керна до сих пор нигде нет. Этого идиота нужно хорошенько привести в чувство, он совершенно забыл, что такое дисциплина. Керн сейчас, должно быть, до смерти перепугался и прячется где-то в лесу. Забросив ремень автомата на плечо, Штайнер направился к повозкам. По пути он вспомнил, что забыл спросить про лошадей. Он остановился и окликнул Крюгера. Ответа не последовало. Штайнер вернулся туда, откуда пришел. Пруссак стоял рядом с другими солдатами и о чем-то говорил, энергично жестикулируя. Штайнер почувствовал, как в нем закипает гнев. Быстро подойдя к солдатам, он произнес, обращаясь к Крюгеру:
— Пойдешь вместе с Ансельмом и приведешь лошадей. Что толку стоять здесь и попусту трепать языком? Боже, у нас еще столько дел!
Крюгер смерил его непокорным взглядом.
— Мы тут обсуждаем кое-что поважнее, чем эти чертовы лошади.
Штайнера на какой-то миг охватило нестерпимое желание заехать Крюгеру кулаком в лицо, но он усилием воли сдержался.
— Все самое важное сейчас определяю я.
— Да ты у нас зазнайка! — прорычал Крюгер.
— Лучше быть зазнайкой, как я, чем таким придурком, как ты. Пошевеливайся! Чтобы через десять минут лошади были здесь!
Оба солдата, нахмурившись, двинулись к дому. Штайнер повернулся к Шнуррбарту:
— Пошли со мной.