Обойдя дом, они натолкнулись на Голлербаха, который, стоя возле повозки, перебирал какие-то ящики. Услышав их шаги, он крикнул:
— Где вас черти носят? Думаете, я один тут буду надрываться с этим дерьмом?
Штайнер подошел ближе и заглянул в повозку. Там лежали два тяжелых миномета, наполовину скрытые ящиками с боеприпасами. Взводного заинтересовал их калибр.
— Чертова штуковина, — заметил Шнуррбарт. Между тем Голлербах стащил брезент с задней части повозки и вытащил автомат советского производства. Он передал оружие Штайнеру, который с любопытством принялся изучать его.
— Выглядит как новенький, — прокомментировал Шнуррбарт.
— Есть там еще такие? — спросил Штайнер.
— Сейчас посмотрим, — ответил Голлербах и, нагнувшись, отбросил в сторону брезент. — Половина телеги нагружена боеприпасами, половина — оружием. Что будем делать со всем этим?
Штайнер продолжал вертеть в руках русский автомат. Судя по всему, в эту минуту он пытался принять какое-то решение. Наконец он произнес:
— Вот что тебе скажу, надо взять с собой несколько таких штук. Пусть каждый захватит по автомату и патронов столько, сколько сможет унести. Остальное выбросим в реку. Мне кажется, что и сами повозки нужно скинуть с моста.
— Неплохая мысль, — зевнув, ответил Шнуррбарт. Он положил руки на край телеги и, моргая, посмотрел на солнце. — А что будем делать с нашими винтовками? Не хочется тогда еще и их тащить с собой.
— Конечно, не хочется. Сбросим их в воду.
— А стоит ли? — нахмурился Голлербах. — Согласен, что русские автоматы лучше наших. Но ведь в роте поднимется вонь, когда мы вернемся без винтовок. Мейер тут же устроит истерику.
— Да плевать мне на его истерики, — ответил Штайнер. — Та переделка, в которую мы попали, оправдывает любые наши действия. Что ты так цепляешься за свою паршивую винтовку? Пока ты будешь перезаряжать ее, русский автомат успеет превратить тебя в решето. Кроме того, у нас осталось всего три коробки патронов.
Шнуррбарт одобрительно кивнул.
— Я понял, — ухмыльнулся он. — Приказ есть приказ. Я уже много лет ждал, когда появится возможность бросить винтовку в реку.
— Как у нас обстоят дела с едой? — спросил Штайнер Голлербаха. — Нашли что-нибудь приличное?
— Нашли. Несколько десятков буханок хлеба и несколько ящиков консервов.
— А эти идиоты жрали хлеб всухомятку! — выругался Шнуррбарт. — Готов спорить, что консервы были где-то спрятаны.
— Точно, — подтвердил Голлербах. Его лицо приняло заговорщическое выражение. — Знаешь, откуда эти консервы?
— Да откуда мне знать? — проворчал Шнуррбарт, злясь на себя за то, что не догадался проверить содержимое повозок раньше. — Да хоть из Сибири!
— Сделано в США! — торжествующим тоном сообщил Голлербах и поднял над головой консервную банку.
Шнуррбарт негодующе сплюнул.
— Вот дерьмо! Какого дьявола я делаю тут, в России? Наверное, способствую укреплению добрых международных отношений. Смех, да и только: американские плутократы посылают тушенку русским коммунистам!
— Они хорошо поладят друг с другом, если сговорятся и поведут против нас войну, — вздохнул Голлербах и присел на оглоблю.
— Да ты не страдай так сильно! — хрипло рассмеялся Штайнер. — Настанет день, и им отплатят за тушенку и прочее.
Эти слова заставили всех задуматься. Наконец Голлербах тряхнул головой и с многозначительной интонацией произнес:
— Евреи, куда же от них денешься.
— Хватит болтать! — оборвал его Шнуррбарт. — Стоит ли заводить такие разговоры на пустой желудок?
— Это единственный случай, когда я терплю разговоры о политике и меня не тошнит, — признался Штайнер и положил автомат в повозку. — Действительно, хватит болтать. Дело надо делать.
— Точно, — отозвался Голлербах и засучил рукава.
— С чего начнем? — спросил Шнуррбарт. — Сначала достаем оружие и боеприпасы, потому продукты. Остальное выбрасываем в речку.
Все трое принялись за работу.
Дитц и Пастернак лежали на земле на краю леса на другой стороне моста. Они тихо переговаривались, не сводя глаз с дороги.
— Я тебе вот что скажу: это совершенно исключено, — пылко проговорил Пастернак. — Когда я вернусь домой, то ничего не буду брать в голову.
Он не хочет ничего брать в голову, подумал Дитц. Нет, на такое рассчитывать не стоит. Он приподнялся на локтях и принялся покусывать зубами травинку.
— Все не так просто, — начал Дитц. — Теперь давай посмотрим… — Он не договорил, думая, как бы попроще пояснить свою мысль. — Понимаешь, я в свое время был каменщиком. Мне очень хотелось учиться, но в семье вечно не хватало денег.