— О чем задумался? — спросил его Крюгер.
Шнуррбарт ответил не сразу. Прежде чем заговорить, он бросил взгляд на дверь.
— Что будем делать с этими бабами?
Солдаты перестали жевать и испытующе посмотрели на него. Хотя они знали о том, что проблема все еще не решена, вопрос, похоже, удивил их. Все избегали смотреть друг другу в глаза. Стало тихо. Первым неловкую паузу нарушил Дорн. Он положил на стол вилку, снял очки и, протерев стекла, спросил:
— Что ты предлагаешь?
Шнуррбарт ничего не ответил. Дорн повернулся к остальным:
— Я считаю, что если мы расстреляем их, то от этого ситуация не станет лучше или хуже. Во всяком случае, я решительно против.
Его открытость пробудила в Шнуррбарте дух противоречия.
— Получается, — начал он, — что ты решительно против. Могу я спросить тебя, какого черта ты против?
Дорн смерил его спокойным взглядом.
— Спросить ты, конечно, можешь. Я против потому, что мы — солдаты, а не убийцы. Во всяком случае, перед нами сейчас стоит более срочная проблема. Кто-нибудь знает, где теперь находится наш батальон?
Никто не ответил. Шнуррбарт пожал плечами.
— Его местоположение обозначено на карте, — проворчал он.
— Верно, — улыбнувшись, согласился Дорн и с непривычной твердостью спросил: — А у кого эта карта?
Шнуррбарт вздрогнул, как от удара хлыста. Он заметил тревогу на лице Крюгера.
— Карта у Штайнера! — вскочив на ноги, воскликнул Голлербах. Солдаты обменялись испуганными взглядами. Только Дорн сохранял невозмутимость. Его удивило собственное спокойствие. Он был спокоен как человек, давно уяснивший для себя то, что чувство — это всего лишь преходящее опьянение души, которое не следует принимать всерьез, если оно привносит ненужное разрушение в его жизнь.
— Штайнер говорил вам с Дитцем что-нибудь о карте? — спросил он у Пастернака.
Тот отрицательно покачал головой.
— Тогда у нас нет ни малейшего шанса, — спокойно заключил Дорн.
Плохо сдерживаемая ярость Крюгера тут же выплеснулась наружу.
— К черту! — взревел он, грохнув по столу кулаком. — К черту эту карту! На кой мне она, эта карта?! — Схватив автомат, он со всей силы ударил им по столу. Несколько котелков опрокинулось. Горячий чай выплеснулся во все стороны. Солдаты отпрянули назад. Керн, которому чай вылился на штаны, злобно крикнул:
— Черт полурусский!
Крюгер на мгновение замер на месте, не сводя злых глаз с бывшего хозяина гостиницы, затем с криком набросился на него и толкнул в грудь. Керн опрокинулся спиной на стол.
Солдаты с недовольными возгласами отскочили к стене.
— Прекратите! — проревел Шнуррбарт, однако его слова потонули в шуме драки.
Керн соскочил на пол с другого края стола и встретил налетевшего на него Крюгера градом ударов. Оба обладали примерно одинаковой силой. Их движения напоминали взмахи мельничных крыльев. Остальные кольцом окружили их, подбадривая своими криками. Дитц прижался спиной к стене и с ужасом наблюдал за происходящим. Каждый раз, когда чей-то кулак врезался с неприятным шлепком в лицо, он закрывал глаза, беззвучно шевеля губами.
Когда Крюгер опрокинул Керна, оба полетели на пол, он наконец обрел голос и крикнул Шнуррбарту, который бесстрастно наблюдал за дракой:
— Их нужно остановить! Скажи, чтобы они прекратили!
Шнуррбарт кивнул и обменялся с Голлербахом коротким понимающим взглядом. Оба осторожно приблизились к участникам драки.
Керн успел перевернуться и, навалившись на противника, вцепился обеими руками ему в горло. Голлербах и Шнуррбарт попытались растащить их, но им никак не удавалось ухватиться за дерущихся. Наконец Шнуррбарт попытался схватить кого-то из драчунов за ногу, но тут же получил от Керна сильный удар в пах, который отбросил его назад. Он тут же полетел на пол. Когда он приподнялся и сел с искаженным от боли лицом, над их головами хлестнула автоматная очередь.
После того как Шнуррбарт позвал Маага разгружать повозки, Цолль остался один с пленными. Пока остальные вытаскивали и бросали в воду автоматы и патроны, Цолль стоял спиной к двери и внимательно наблюдал за женщинами. Поскольку их оказалось почти тридцать человек в относительно небольшом помещении, то в комнате теперь было просто не повернуться. Чтобы упростить проблему охраны, Шнуррбарт приказал пленным сесть рядами один за другим, широко раздвинув ноги и положив руки на плечи впереди сидящему. Тем временем женщины устроились поудобнее, откинувшись спинами друг на дружку. В дальнем углу комнаты, положив голову на колени одной из женщин, лежала раненая. Она все еще была без сознания. Хотя пленные еще не знали, что сделают с ними немцы, их первоначальный страх немного уменьшился. Они шепотом переговаривались о чем-то, и Цоллю казалось, будто они посмеиваются над ним. Он не мог найти другого объяснения тому, что время от времени раздавались сдержанные смешки. Несколько раз Цолль пытался одернуть их, разражаясь ругательствами, но женщины, удивленно посмотрев на него, замолкали, после чего снова продолжали перешептываться. В конце концов он махнул на это рукой и больше не стал изображать из себя крутого парня.