Крюгер примеривал вот уже пятую форму. Он вспотел и, не переставая, ругался себе под нос. Наконец он нашел подходящую пару штанов.
— Что за идиотская затея! — произнес он вслух, недовольно разглядывая свое новое одеяние. Голлербах удивленно посмотрел на него. В нем в достаточной степени сохранилось чувство юмора, чтобы признать абсурдность ситуации. Он обрадовался возвращению Штайнера настолько, что был готов выполнять любые, даже куда более неприятные приказы.
Голлербах нашел пару штанов, которые неплохо сидели на нем, и, выудив из кучи одежды подходящую гимнастерку, с улыбкой стал наблюдать за тем, как его товарищи торопливо примеряли форму. Они крутились на месте, делали несколько шагов вперед и назад, а затем, не желая выглядеть смехотворно, начинали искать новую одежду, казавшуюся им более удобной.
Керн только что с великим трудом натянул на себя штаны, которые оказались ему ужасно коротки, когда он попытался повыше подтянуть их до уровня талии. Он несколько секунд в ужасе смотрел на свои ноги. Затем вывернул руку, потрогал себя за зад и посмотрел на Голлербаха, который еле сдерживался, чтобы не расхохотаться.
— Вот видишь, какая херня! — пожаловался бывший хозяин гостиницы. — Я скоро от всего этого с ума сойду. Что за идиотская затея! Если русские увидят меня в этой одежонке, то умрут от смеха.
— Это уж точно! — усмехнулся Голлербах. — Тебе придется идти в авангарде. Русские увидят тебя, начнут хохотать и таким образом не смогут в нас стрелять.
Керн с несчастным видом покрутил головой.
— Что же мне делать? Я не могу ходить в таком виде.
Голлербах ободряюще хлопнул его по спине:
— Не так уж плохо. Попробуй другую пару.
— Я уже все перемерил. В поясе мне только эти штаны годятся.
— Тогда возьми краги. Я тоже так делал. Какая разница, как ты выглядишь. Главное, чтобы одежда служила своей главной цели.
— Разве русские не поймут, что мы переодетые в их форму немцы? — спросил Мааг и сердито дернул себя за гимнастерку. — Они же не дураки. Стоит лишь посмотреть на наши пилотки или сапоги, и все станет понятно.
Голлербах, затягивая поясной ремень, сомнительно покачал головой.
— Давайте немного подождем, а там посмотрим. В темноте видимость ухудшится, и наш маскарад будет не так заметен. Не забывай, что нам придется переходить линию фронта под покровом темноты.
— В этом тряпье! — рассмеялся Керн. — Когда мы придем в расположение нашего батальона, наши же солдаты тут же укокошат нас! Мы же похожи на банду русских.
— Не изнуряй мозг такими мыслями, — парировал Голлербах. — В конце концов, у нас же будет с собой наша форма.
— Это значит, что мы будем вынуждены тащить с собой пару лишних килограммов, — проворчал Керн. — Ты посмотри на это! — С этими словами он принялся закатывать мундир и штаны в одеяло. Сверток получился действительно внушительного размера.
— В этом нет никакого смысла! — произнес Мааг и выругался. Застегивая гимнастерку, он с разочарованием подумал о женщинах. Он упустил шанс всей своей жизни. Почему он не воспользовался представившейся возможностью? Она ведь у него была, когда они с Цоллем охраняли пленных. Они могли бы по очереди поразвлечься с одной из бабенок. Однако ему было бы неприятно договариваться об этом с Цоллем. Позднее пришел Шнуррбарт, и ему, Маагу, пришлось помогать остальным солдатам сбрасывать содержимое повозок в речку. Но откуда ему было знать о том, что они так скоро начнут сборы? Просто невезение, и все тут. Эти уроды никогда не дают воспользоваться чем-то хорошим. Мне всегда не везло, подумал он, и Моника, пожалуй, скоро бросит меня. Ты тут месяц за месяцем валяешься в грязи, а когда представляется возможность немного развлечься, из этого ничего не выходит. Исполненный жалостью к самому себе, Мааг начал проклинать Штайнера. Это Штайнер во всем виноват. У этого жеребца, конечно, не возникло бы таких трудностей. Он относится к тому типу мужиков, которые берут женщин, не утруждая себя мыслями о последствиях. От этой мысли настроение Маага ухудшилось еще больше. Разве они могут понять, через что пришлось пройти такому парню, как я? — подумал он. Если бы они только знали, эти рабовладельцы. Да, они настоящие рабовладельцы.
Он еще какое-то время ворчал себе под нос, когда в дверях появился Штайнер, приказавший поторапливаться. Все с удивлением посмотрели на него. Русская военная форма радикально изменила его внешность. Казалось, будто взводный стал шире в плечах, даже немного изменилось его лицо. Он смотрится даже круче обычного, подумал Дорн, глядя на Штайнера.
— Хватит глазеть! — проворчал Штайнер. — Если будете и дальше так копаться, то дождетесь здесь русских.