— Когда ты в военное время надеваешь форму, — произнес он, — то не следует ожидать, что противник будет обращаться с тобой как с женщиной. Ты понимаешь меня?
Хотя женщина снова ничего не ответила, Штайнер по выражению ее лица заключил, что она все поняла. Она упряма, как все русские, подумал взводный и, нахмурившись, продолжил:
— Остаток вашей формы находится на кухне. Можете забрать ее. Насколько я понимаю, скоро сюда прибудет подкрепление из Крымской.
Глаза раненой расширились от удивления. Когда Штайнер собрался уходить, она неожиданно заговорила:
— Почему вы об этом сказали?
Она говорила медленно, на безупречном немецком языке. Ее голос прозвучал низко и очень красиво.
Штайнер удивленно посмотрел на нее. Что за удивительный голос! Ему неожиданно захотелось, чтобы она говорила еще и еще. Он снова шагнул к ней и сказал:
— И ты, и я знаем, что из этой кухни исчезли двое.
С необъяснимым для него самого возбуждением он наблюдал за тем, как раненая женщина подняла голову.
— Значит, Владимир все-таки сбежал? — спросила она. Ее слова прозвучали скорее с утвердительной интонацией, чем с вопросительной.
Штайнер кивнул:
— Если ты имеешь в виду старика, который был здесь, то да, он действительно сбежал.
Женщина повернула голову набок и что-то сказала остальным женщинам. Их лица тут же просветлели, и они обменялись понимающими взглядами. Раненая снова повернулась к Штайнеру:
— Ты сказал про двоих.
— Женщина находится рядом. В соседнем доме.
— Она… — женщина запнулась и провела языком по запекшимся губам. — С ней все в порядке?
— От этого никто еще не заболевал, — цинично ответил взводный.
Лицо раненой потемнело.
— Не тебе это говорить, — тихо ответила она. — От этого очень многие заболевали, вот здесь. — Она высунула из-под одеяла руку и указала себе на грудь.
Забросив автомат на плечо, Штайнер наклонился над ней и спросил:
— Почему ты так хорошо говоришь по-немецки?
Ее лицо исказилось болезненной гримасой, прежде чем она ответила.
— Я учу детей немецкому языку, я школьная учительница. — В ее голосе прозвучала нескрываемая гордость.
— Понятно, — произнес Штайнер. — Но зачем вы учите своих детей немецкому?
— А почему вы учите своих детей английскому и французскому языкам?
— Потому что мы уже покорили Францию и скоро завоюем Англию.
Она еле заметно кивнула. Разговор сильно утомил раненую. На ее лице залегли темные тени. Она скоро умрет, подумал Штайнер. Мысль эта показалась ему неприятной, и он решительно отбросил ее прочь. Она должна умереть, сказал он себе.
— И что? — спросил он.
— Ты сам знаешь ответ, — устало прошептала умирающая женщина.
Штайнер кивнул и выпрямился.
— Этот день еще не настал. До Германии еще далеко, — сказал он.
Она снова открыла глаза. Теперь в них мерцал слабый огонь. Женщина медленно повернула голову и прошептала:
— Недолгий путь — для нас. Но долгий — для вас.
Он посмотрел на лицо, с которого постепенно уходила жизнь, затем повернулся и вышел. Крюгер последовал его примеру. Перед дверью Штайнер остановился и поднял голову. За мостом виднелся лес, безмолвный и пугающий. Ветви деревьев казались похожими на мерзкие щупальца спрута и отбрасывали темные тени на водную гладь реки. Штайнер содрогнулся и провел рукой по лицу, чтобы отогнать это видение. Я, должно быть, схожу с ума, решил он. На фоне зловещей картины — стены леса — слова умирающей женщины прозвучали в его голове подобно мистическому пророчеству.
Было что-то такое в ее голосе, а не в словах, что пробудило в нем давние воспоминания. Перед его мысленным взором предстал зеленый лес, в котором затерялся луг овальной формы. Высокая трава покачивалась на ветру. В ней можно было увидеть нежные колокольчики и другие луговые цветы, над которыми порхали бабочки. Над лесом возвышалась гора с остроконечной вершиной, мрачная и величественная, окутанная на самом верху белыми облаками. Он слышал голос, произносящий ласковые пустяковые фразы, нежный и низкий голос. При прикосновении к ее жадным нетерпеливым губам окружающий мир исчезал; исчезали луг, лес, гора, облака и небо. Штайнер стоял, тяжело дыша, с искаженным печалью лицом. Он снова пришел в себя лишь тогда, когда Крюгер осторожно положил руку ему на плечо. Солдаты его взвода, одетые в русскую форму, стояли возле лошадей. Посмотрев поверх их голов, он снова увидел лес. Взводный медленно спустился с крыльца, сделал знак рукой и зашагал к мосту. Взвод последовал за ним и вскоре вошел под сень зеленого леса.