Прежде чем Кизель успел что-либо ответить, Фогель с силой ударил кулаком по столу.
— Тактическое значение? Вы, наверно, имеете в виду декоративное значение. — Майор подался вперед, опираясь локтями о стол. — Вы, должно быть, спите наяву, — грубо добавил он. — Подумайте о ходе этой военной кампании и проанализируйте ее с самого начала и до настоящего времени. Вы поймете, что она похожа на ходьбу слепого, который идет в каком-то направлении до тех пор, пока не упрется в стену, затем повернется и двинется назад. Влево, вправо, туда, сюда. Вам известно, к чему это приводит. — Казалось, что и без того огромная фигура Фогеля еще больше увеличилась в размерах. Глаза под кустистыми бровями сердито блеснули. Штрански почувствовал себя неуютно в его присутствии. — Я вам скажу, к чему. К полной потере силы. К затратам. К неразберихе. Преступной глупости. — Фогель схватил стакан со стола и сделал долгий глоток.
Штрански надменно улыбнулся.
— Это дело разных точек зрения, — холодно ответил он. — Я не сомневаюсь в том, что вы говорите с высоты вашего немалого боевого опыта. Но, пожалуйста, не забывайте, что характер военных действий радикально изменился со времен Первой мировой войны. Мы больше не сталкиваемся с противником лоб в лоб и не бьемся до тех пор, пока не начинаем истекать кровью, как это было под Верденом. Вместо этого мы стараемся отыскать у врага слабые места. Но для этого необходима мобильность.
— Я вас умоляю, избавьте меня от этой чепухи! — воскликнул Фогель. — Слабые места, говорите? Мы выбирали сильные места, а не слабые. Престиж, большие имена, даже если ради этого в мясорубке перемалываются целые армии. Вот смотрите. — Майор принялся считать на пальцах. — Сначала нас ошпарили кипятком под Ленинградом. Затем нам в кровь разбили нос под Москвой. После этого провели ампутацию под Сталинградом. И, наконец, мы получили серьезное ранение на Кавказе. И чего же мы достигли? Ничего, ровным счетом ничего! Или вы думаете иначе?
Штрански воздержался от язвительного ответа, так и рвавшегося с его губ. Майор, несомненно, был истинным холериком, и поэтому не стоило раздражать его.
Фогель снова наполнил стаканы.
— Что я хотел бы знать, так это то, в чем мы допустили просчет, — признался он.
— Мы только продолжили то, что было начато другими, — вступил в разговор Кизель. — И теперь, если я не ошибаюсь, нам скоро придется познакомиться с теми, кто займет наше место на арене мировой истории, после того как мы сойдем с нее.
— Вы имеете в виду народы Востока? — уточнил майор.
Кизель кивнул.
Штрански криво улыбнулся.
— Я более удивлен, чем впечатлен, — прокомментировал он. — Мне действительно странно слышать такие слова из уст боевого опытного офицера. В конце концов, вы же видели русских. Разве можно себе представить, что эти варвары способны что-то перенять у нас?
— Гораздо легче, чем вы себе представляете, — усмехнулся Кизель. — Вы наверняка знаете о том, что история любой нации формируется не десятки лет, а столетия и даже тысячелетия. Коммунизм, например, не что иное, как трубный зов, пробуждающий восточные народы от колдовского сна. Через несколько лет станет очевидно, что это лишь короткая часть их эволюции, хотя и необходимая.
Майору показалось, что разговор приближается к опасной черте. Чтобы изменить тему, он спросил о судьбе пропавшего взвода 2-й роты.
— Что-нибудь слышно о нем?
Смущенный Штрански признался, что о взводе ничего не известно. Майор Фогель мрачно покачал головой:
— Боюсь, что вам придется списать его на потери. Скорее всего, уже не остается никакой надежды. Сколько там человек?
— Одиннадцать, — неохотно ответил Штрански.
Фогель понимающе кивнул:
— Тяжело им придется. Я знаю, что это такое — пробиваться к своим. Со мной такое было в Первую мировую под Суассоном. Такое никому не пожелаешь. Когда мы отправились в поход, нас была целая рота. Вернулись только восемь человек.
Майор погрузился в раздумья, устремив взгляд в пространство. Штрански воспользовался возможностью перевести разговор на другую тему.
— Что вы думаете о положении дел в дивизии? — спросил он.
— Вас интересует общая обстановка или наша собственная, полковая?
— Наша, разумеется.
— Приготовления, которые в данный момент ведут русские, свидетельствуют о полномасштабном наступлении. Наша разведка доложила о том, что в Крымскую прибыло несколько новых советских дивизий.