Произнеся эти слова, Трибиг понял их неубедительный характер и сконфуженно посмотрел на гауптмана.
— Другие заботы? — удивился Штрански. — Вы хотите сказать, что у вас были какие-то заботы во Франции?
В следующую секунду он насторожился, задумавшись над ответом адъютанта. История о добровольном переводе на Восточный фронт казалась достаточно подозрительной. Тот, кто с восторгом вспоминает службу во Франции, вряд ли станет добровольно проситься в Россию. Трибиг не похож на тех, кто станет рисковать жизнью ради наград. Штрански вспомнил, как адъютант поспешил замять разговор о причине перевода. Гауптман решил получше разобраться в этом.
— Если у вас были заботы во Франции, то виной тому вы сами. Я не люблю вмешиваться в личную жизнь подчиненных. Дело в том… — Он внезапно замолчал. Радость, появившаяся на лице Трибига, была такой очевидной, что Штрански тут же насторожился. — Кстати, вы женаты? — небрежно осведомился он.
Трибиг отрицательно покачал головой:
— Нет, герр гауптман. Разве у меня было время для женитьбы? Мне было всего двадцать лет, когда я поступил в военное училище. Учеба практически не оставляла ни минуты свободного времени.
— Пожалуй, вы правы, — согласился Штрански и осторожно задал новый вопрос: — Вам нравится военная служба?
— Конечно, — с нажимом ответил Трибиг.
Штрански покровительственно кивнул:
— Приятно слышать это.
— Это равносильно жизни совсем в другом мире, — добавил Трибиг.
Свеча догорела, и гауптман зажег новую. Затем сел и сложил на груди руки.
— Мне хотелось бы услышать ваше определение разницы между миром воинской службы и миром гражданских лиц, — медленно произнес он.
Трибиг смущенно улыбнулся.
— Для этого трудно найти подходящие слова, герр гауптман. Мне кажется, что главное тут — окружение, обстановка, так сказать, атмосфера, — ответил он и пожал плечами: — Но вообще-то я точно не знаю.
— Вы очень наблюдательны, — заметил Штрански безобидным тоном. — Однако в конечном итоге именно люди и составляют окружение и порождают атмосферу.
— Конечно, — согласился Трибиг.
Штрански снова закурил и бросил горящую спичку на пол. Подождав, когда она погаснет, поднял голову. Подозрение, созревшее в нем за последние несколько минут, стало приобретать зримые очертания.
— Мир, в котором мы живем, — совсем другой мир, — заговорил он. — Это полный опасностей мир; мир мужчин, в котором нет места женщинам. Знаете, Трибиг, все мы приобретаем определенный опыт. Те простые вещи, что казались нам невероятными в прошлой, гражданской жизни, здесь тем не менее происходят. — Гауптман усмехнулся. — Например, в армии становится заметно, когда мужчины не абсолютно зависят от женщин. Я давно сформулировал для себя следующую мысль: мы, мужчины, вполне можем обходиться без женского пола. Зависимость от женщин представляется мне достойным сожаления недостатком мужского характера. Истинная роль мужчины состоит не только в воспитании детей, а, скорее, в стремлении к свободе, власти и борьбе. Иными словами, это судьба мужчины, в которой женщины не более чем украшение. Вы согласны со мной?
Трибиг смущенно посмотрел на него. На какой-то миг Штрански показалось, что он зашел слишком далеко. Но нет, опасаться этого человека не стоит. Наживка была хороша. Если его подозрения оправдаются, то Трибиг обязательно клюнет на нее.
Но его постигло разочарование. Трибиг проявил сдержанность. Присущее ему чувство осторожности, обостренное многочисленными неудачами, подсказало ему, что со Штрански нужно держать ухо востро. Сплетя пальцы, он задумчиво разглядывал их.
— Я не могу не согласиться с вами, герр гауптман, — неуверенно начал он. Если Штрански серьезно собирается сделать некое предложение, то он не должен воздвигать на этом пути каких-либо препятствий. Трибиг десятки раз играл в подобные опасные словесные игры и поэтому подумал, что сейчас ему следует тщательно продумывать каждый следующий шаг. Заставив себя заговорить по возможности невинным и небрежным тоном, он сказал:
— Мне кажется, что это сугубо личное дело. Существуют мужчины, которые просто не мыслят себе жизни без женщин, и есть другие, которые никогда не зависели от них.
— И к какому же типу мужчин, по-вашему, принадлежите вы? — вкрадчиво осведомился Штрански.
Трибиг помедлил с ответом.
— Все зависит от обстоятельств, — наконец ответил он. — Мне кажется, что если бы они вынудили меня, то я обходился бы без женщин.
— Рад услышать это, — отозвался Штрански. Какой-то миг он задумчиво смотрел на тлеющий кончик сигареты. Затем он поднял голову и посмотрел адъютанту в глаза: — Иными словами, обществу женщин вы предпочитаете общество мужчин, верно?