— Что случилось? — хрипло спросил он. Ответом ему было молчание. Секунду спустя его нарушил Крюгер:
— Вот он.
На земле лежало какое-то тело. Несмотря на темноту, Штайнер сразу узнал Дитца. Она опустился на колени, снял с юноши ранец и перевернул его на спину. Крюгер посветил фонариком, и взводный расстегнул китель Дитца. Солдаты подошли ближе, когда Штайнер распахнул на раненом рубаху. К счастью, на груди или животе следов ранения не было. Когда Штайнер перевернул Дитца на живот, все напряглись. Чуть ниже правой лопатки оказалось два пулевых отверстия размером с лесной орех. Крови не было видно, лишь розовые кружки вокруг ран.
— Черт побери! — прошептал Крюгер. Фонарик в его руки задрожал.
— Он мертв? — спросил Ансельм.
Штайнер не ответил. Он просунул руку под поясницу Дитца и приподнял его. Затем принялся бинтовать рану. Сердце юноши все еще стучало, правда, с перебоями.
— Приведите лошадей! — приказал взводный.
Привязав двух лошадей друг к другу, солдаты переложили раненого на плащ-палатку. Затем подняли его и опустили на спины лошадей. Никто при этом не проронил ни слова.
Молчание нарушил Штайнер.
— Нужно уходить, — сообщил он и повернулся к Крюгеру: — Пойдешь со Шнуррбартом сзади. Смотрите, чтобы русские не появились у нас за спиной.
Забросив на плечо автомат, он зашагал в том направлении, откуда только что пришел. Пастернак и Дорн вели лошадей, остальные шли по бокам, следя за тем, чтобы Дитц не упал. Теперь сквозь полог леса время от времени проникал звездный свет. Треск сухих веток под ногами казался пугающе громким. Шнуррбарт и Крюгер следовали за взводным на значительном расстоянии и постоянно останавливались, чтобы оглянуться назад. Судя по всему, в лесу больше никого не было.
— Они отступили, — понизив голос, произнес Крюгер. — Бедняга Дитц. Только этого нам не хватало.
Шнуррбарт кивнул.
— Это только начало, — ответил он. — Теперь иваны точно сядут нам на хвост. Утром для нас начнется веселая жизнь.
— Черт! — ругнулся Крюгер, неожиданно вспомнив о Цолле. — Мерзкий ублюдок, — проворчал он. — Попался бы он мне в руки!
— Кто?
— Цолль, конечно же.
— Понятно. — Шнуррбарт немного помолчал. — Он свое получит, не сомневайся.
— Это как же?
Шнуррбарт пожал плечами.
— Сейчас лес, наверно, кишмя кишит русскими патрулями, — пробормотал Крюгер. — Когда мы выберемся из леса, иваны устроят нам теплый прием!
Его собеседник лишь вздохнул, ничего не ответив.
Дитц шел последним в строю, ведя под уздцы лошадь и сильно страдая от жажды. Неожиданно лошадь вырвалась, и к нему подбежал разъяренный Штайнер. Напуганный его злым лицом, Дитц бросился в лес догонять беглянку. Иногда он оказывался так близко от нее, что ему казалось, будто можно дотянуться рукой и схватить ее. Но она всегда оказывалась проворнее и каждый раз ускользала от него. Он вытягивал вперед руки, кричал и плакал. Неожиданно лошадь остановилась. Когда он приблизился к ней, то увидел, что она превратилась в русского с пятью головами, уставившегося на него пятью парами злобных глаз. Когда он закричал, пятиголовый монстр тоже издал громкий вопль. Затем он превратился в одну обычную человеческую голову гигантского размера, и Дитц узнал в нем бригадира со стройки, нагнувшегося за огромным кирпичом. Дитц бросился прочь, старясь бежать как можно быстрее. Крики сделались тише, но тут его неожиданно ударило чем-то в спину и швырнуло на землю. Он упал и зашелся в рыданиях.
Затем Дитцу показалось, будто он поднялся в воздух. Где-то рядом прекрасные голоса пели песню неземной красоты. Он вскинул голову, и на его лице появилась счастливая улыбка. Кто-то как будто подсказал ему, что следует подпевать этому чудесному хору. Дитц открыл рот и запел:
— О горы, о долины!..
По его щекам потекли слезы. Петь он больше не мог, потому что теперь сотрясался от рыданий. Закрыв глаза, он слушал дивное пение до тех пор, пока оно не прекратилось. Когда Дитц снова открыл глаза, то первое, что он почувствовал, было нежное покачивание, которое убаюкивало его и навевало приятные воспоминания.