Дорн хмуро кивнул:
— Самая странная панихида, которую я когда-либо слышал. Он вообще-то оригинал, независимо от того, что могут подумать о нем.
— О нем действительно всякое можно подумать, — согласился Шнуррбарт.
— Верно, однако понять его трудно, но и осуждать тоже не стоит. Он, должно быть, пережил большое горе. У него было огромное душевное потрясение. Это — единственное объяснение всем его причудам.
Шнуррбарт недоверчиво покосился на Дорна:
— Он тебе что-нибудь об этом рассказывал?
— Напрямую не рассказывал, — ответил Дорн. — Но я кое-что по крупицам узнал о нем.
— Понятно.
Какое-то время они молча шли рядом. Шнуррбарт все никак не мог решить, стоит ли поделиться с Дорном тем, что ему известно о Штайнере и Анне. В конечном итоге перевесила осторожность. Не нужно делать таких признаний. Если Штайнер когда-нибудь узнает о его болтливости, то навсегда перестанет с ним общаться.
В голове колонны остановились. Солдаты попытались вглядеться в густые заросли кустарника метрах в ста впереди. Дальше лес заметно редел, и местность резко уходила вверх.
Когда Шнуррбарт и Дорн подошли ближе, то увидели, что взвод оказался у склона горы.
— Будем ждать здесь наступления темноты, — заявил Штайнер, посмотрев на часы. — Пройдем еще немного вперед.
Взвод прошел через заросли кустарника, с трудом прокладывая себе дорогу. Судя по всему, здесь раньше никогда не ступала нога человека. На другой стороне этой живой изгороди простиралось открытое пространство, поросшее высокой травой. Цепь холмов, начинавшаяся в сотне метров от этого места, была почти полностью лишена растительности. На полпути к первой горе, на лугу, протекал небольшой ручей. На вид он был не слишком широк, чтобы представлять собой серьезное препятствие. Солдаты собрались вокруг Штайнера, молча разглядывая открывшуюся перед ними панораму. Они мысленно представили себе проделанный ими путь через леса. Пятьдесят пять часов назад они видели лишь смутный силуэт этих далеких гор, простиравшихся перед ними в тот час дождливого дня. Они казались им неким подобием земли обетованной и являли собой довольно унылое и зловещее зрелище. Солдаты вспомнили Дитца. Холодный ветер все еще бросал дождь им в лица. Вершины горы снова и снова обволакивали клочья тумана. По небу плыли постоянно меняющие форму темные кучи облаков. Штайнер поднял голову и прислушался к стонам гнущихся на ветру деревьев. Затем повернулся к Шнуррбарту:
— Привяжите лошадей. Пусть попасутся вечером. Одного часового хватит. Он будет наблюдать за лугом и горами. Нападения с тыла нам, пожалуй, опасаться не стоит. Остальные пусть ищут место в кустах, где их не было бы видно.
Солдаты молча выполнили его приказы. В самой чаще кустарников нашли сухое место, которое застелили плащ-палатками. Ансельм сам вызвался заступить в караул и отправился на пост возле кромки леса. Остальные распаковали вещи и достали хлеб и консервы. После еды солдаты легли на землю и закурили.
Они проспали почти весь день. Погода оставалась без изменений, и стемнело очень рано. В поход взвод выступил около шести часов. Лошадей пришлось бросить. Пройдя через луг, солдаты обнаружили, что местами почва сильно заболочена. Через несколько минут их сапоги были полны воды. Ручей оказался неглубоким. Когда Штайнер с равнодушным видом вошел в него — промокнуть больше было уже невозможно, — то так и не смог понять, в каком направлении двигаться дальше. Он, наверно, в десятый раз пытался вспомнить местоположение города, который два дня назад видел лишь с большого расстояния. Его силуэт казался нечетким, однако у Штайнера тогда возникало впечатление, будто к югу от Крымской вздымались ввысь отдельные горы, окутанные туманом.
Когда он уже собрался перейти на другой берег ручья, что-то заставило его остановиться прямо в воде. Остальные также застыли на месте. Примерно в полукилометре от них, прямо над горами, вертикально взлетела белая сигнальная ракета. Она на несколько секунд застыла в воздухе, как будто подвешенная на незримой нити. Затем медленно опустилась вниз и исчезла где-то в траве. После этого снова стало темно.
Штайнер медленно вышел из воды и посмотрел в направлении гор. Невидимый солдат, выстреливший из ракетницы, прятался где-то справа. Там же, по всей видимости, находилась и Крымская. Перейдя ручей, товарищи окружили взводного, стоявшего в высокой траве.
— Что будем делать? — шепотом спросил Шнуррбарт.
— Держать ухо востро, — ответил Штайнер. — И не отставать друг от друга.
Немного подумав, он принял решение. Сняв с плеча автомат, он сказал: