— Если увидите что-нибудь, стреляйте не раздумывая. Понятно?
Взвод, стараясь двигаться осторожно, зашагал дальше и вскоре начал подниматься вверх по склону горы. Почва была лишена растительности, и поэтому идти было скользко. Время от времени кто-то из солдат скатывался вниз на несколько метров, затем поднимался, изрыгая проклятия, и вытирал руки о штаны. Наконец они поднялись на вершину и остановились, чтобы перевести дыхание. В темноте было невозможно различить что-то впереди на расстоянии более пяти шагов. Ветер утих, однако дождь не переставал. Его струи били прямо в лицо, одежда была постоянно мокрой и неприятно липла к разгоряченным потным спинам солдат. Штайнер немного подождал, дав взводу возможность немного прийти в себя, затем повел его дальше на запад. Через несколько метров им пришлось спуститься вниз, однако спуск оказался недолгим. Они прошли небольшую плоскую низину и снова начали восхождение.
Неожиданно темноту пронзил громкий крик:
— Внимание!
Кричали по-русски. Солдаты вздрогнули, как будто всего в паре метров от них разорвался снаряд. Крик прозвучал так внезапно, что показался сродни физическому удару, сбившему с ног и заставившему кровь похолодеть в жилах. Солдаты бросились на землю. Штайнер посмотрел туда, где должен был находиться Крюгер, и шепотом приказал ему:
— Ответь ему, идиот! Быстро!
Пруссак не сразу понял, что от него требуется, однако в следующую секунду проворно приподнялся и, приложив руки рупором ко рту, крикнул по-русски:
— Товарищи! Товарищи!
Все затаили дыхание. Теперь спереди до них не доносилось ни единого звука. Если у русских есть с собой ракетница, то дальше события будут развиваться со стремительной быстротой. Штайнер подполз к Шнуррбарту и прошептал:
— Проползи вперед и вправо метров на сто и жди там.
Когда к нему подползли остальные солдаты, взводный перебрался ближе к Крюгеру. Теперь они лежали рядом, всматриваясь в непроглядную тьму.
— Ничего не понимаю, — признался Штайнер. — Почему они ничего не делают?
— Должно быть, я правильно им ответил, — еле слышно усмехнулся пруссак. — Что мы будем делать?
— Двигаемся дальше, — принял решение Штайнер. — Нужно быть предельно осторожными. Старайтесь не шуметь. Они, должно быть, услышали нас, но вряд ли увидели. Вперед!
Взвод последовал за ним, напоминая какое-то огромное животное со множеством конечностей, готовое в любое мгновение броситься на врага. Примерно час взвод двигался вперед, то опускаясь вниз, то поднимаясь вверх. Монотонному передвижению по мягкой влажной земле под ночным дождем, казалось, не будет конца. Постоянное чувство опасности и огромное физическое напряжение почти полностью лишили солдат последних остатков сил. Осторожность уступила место апатии, из которого их не могли вывести даже приглушенные окрики Штайнера.
Даже Крюгер и Шнуррбарт чувствовали, что не могут идти дальше. Особенно плохо было Крюгеру. Последние полчаса он испытывал острую боль в правой пятке. Наверно, натер мозоль, подумал он. Может, снять сапог и посмотреть? Но Штайнер никогда не разрешит останавливаться ради какой-то мозоли. Крюгер шепотом выругался. Он попытался идти, ступая на мысок, но это нисколько не улучшило дело. Попавшая в сапоги вода при каждом шаге громко хлюпала. Так я натру ногу еще сильнее, решил он. Ему казалось странным, что его ноги, закаленные долгими походами, так подвели его, как будто он был зеленым новичком. Должно быть, мокрые носки перекрутились и сильно натерли размякшую от воды кожу. Боль сделалась невыносимой. Плечо саднило от тяжести пулемета. Болела и спина, на которой он нес массивную скатку. Неприятно липла к потному телу мокрая советская гимнастерка. Каждый шаг доставлял немалые страдания. Усугубляли его незавидное состояние также темнота, нескончаемый дождь и чувство неуверенности. Однако боль в ноге была мучительнее всего и заставляла забыть обо всем прочем. Крюгер неожиданно остановился и бросил пулемет на землю. Шлепок, раздавшийся при его падении, заставил Штайнера обернуться.
— Ты с ума сошел! — шепнул Крюгеру Шнуррбарт.
Пруссак ничего не ответил. Сев на землю, он принялся стаскивать с ноги сапог. Стянув носок, он нащупал на пятке мягкое вздутие. Когда к нему подошел Штайнер, он даже не поднял головы.
— Маменькин сынок натер ножку? — презрительно процедил взводный. Крюгер ничего не ответил. Он вытянул ногу, подержал ее на весу и с облегчением простонал. Штайнер нахмурился еще больше. Он наклонился, поднял пулемет и спросил:
— Сколько нам ждать тебя?