— Ты берешь на себя койки справа…
Закончить фразу ему помешал глухой шум из траншеи. Они посмотрели налево, откуда донесся чей-то громкий голос.
— Русские! — испуганно выдохнул Мааг. Штайнер на какую-то долю секунды замешкался. Затем развернулся, ногой распахнул дверь и ворвался в блиндаж. Русский, спавший сидя за столом, вскочил на ноги и удивленно посмотрел на них. Штайнер заставил себя улыбнуться. Улыбаясь, он ждал, когда в блиндаж проскользнет Мааг. После этого медленно закрыл за ним дверь. Краем глаза он уловил какое-то движение на койках, однако его внимание было полностью занято человеком, только что вскочившим со стула. Это был высокий мужчина с бритой головой и унылым лицом. Когда он открыл рот, собираясь закричать, Штайнер от бедра выпустил очередь из автомата. Он успел заметить, как от ужаса расширились глаза его жертвы, при том, что лицо русского не успело отразить какие-либо эмоции. В его глазах застыло лишь предельное изумление, когда он падал на пол. Штайнер стремительно развернулся. Люди на кроватях пришли в движение. Он увидел, как дергаются руки и ноги, как в воздух взлетают одеяла и сапоги. Из горла обреченных на смерть людей вырвались испуганные вопли, которые в следующее мгновение заглушила новая автоматная очередь. Мааг тоже начал стрелять. Он стоял, слегка нагнувшись и прижимаясь спиной к двери. Лицо его неприятно исказилось. Они со Штайнером прижимали к груди приклады автоматов и, широко расставив ноги, поливали огнем обитателей блиндажа. Во все стороны полетели щепки от раздираемых пулями коек. Автоматные очереди прошивали людей, которые падали на пол, превращаясь в безжизненные, бесформенные куски мяса. Штайнер действовал как в бреду. Окружающий мир как будто плыл перед его глазами. Безумный рокот двух автоматов в ограниченном замкнутом пространстве почти лишил его остатков сознания. Когда из дальнего угла на него набросилась какая-то фигура, он инстинктивно пригнулся и ткнул стволом прямо в лицо нападавшему. Затем грузное тело толкнуло его на пол. У Штайнера перехватило дыхание. В блиндаже неожиданно стало тихо. Откуда-то донесся встревоженный голос Маага, позвавшего взводного по имени. Тот попытался выбраться из-под свалившегося на него тяжелого тела. Когда ему это удалось, он разглядел закопченное пороховой гарью лицо Маага. Опираясь обеими руками в пол, он наконец принял сидячее положение.
— Тебя ранило? — испуганно спросил Мааг. Штайнер медленно покачал головой и огляделся по сторонам. Неподвижное тело русского лежало рядом с ним. После того как он увидел превращенное в кровавую кашу лицо убитого, его вырвало. Рвота была такой сильной, что Штайнер даже упал вперед. После того как спазмы прошли, он все равно чувствовал себя так, будто захлебывается в собственной блевотине. Он закашлялся, судорожно пытаясь восстановить дыхание. Мааг растерянно наблюдал за ним.
Дверь неожиданно распахнулась, и в блиндаж ворвались Голлербах и Пастернак. Увидев сидящего на полу взводного, они застыли на месте. Прежде чем Мааг успел что-либо объяснить, появился Шнуррбарт и все остальные. Через несколько секунд весь взвод был в сборе, за исключением Дорна и Ансельма, которые оставались на посту. Солдаты склонились над взводным. Их обеспокоенность оказалась необоснованной. Штайнер уже пришел в себя и полностью отдавал себе отчет в происходящем. Он все еще ощущал мерзкий привкус во рту. При помощи товарищей он поднялся и стоял, пошатываясь на нетвердых ногах. Увидев открытую дверь, Штайнер оттолкнул руки товарищей и выбранился:
— Закрывайте дверь, черт вас побери, идиоты!
Крюгер ухмыльнулся:
— Я так и думал. В нем все еще осталась желчь, хотя половина ее уже на полу. Как самочувствие, генерал?
Штайнер вытер рот тыльной стороной ладони и ответил ему недобрым взглядом. После того как Мааг закрыл дверь, все принялись разглядывать блиндаж.
— Настоящая бойня! — с явным отвращением воскликнул Шнуррбарт. — Будь проклята эта паршивая война!
Штайнер поднял с пола свой автомат и вставил в него новый магазин.
— Что дальше делать будем? — напористо спросил Крюгер. — Скоро сюда наведаются гости. Они не могли не слышать концерта, который мы тут устроили.
— И что? — спросил его в ответ взводный. — Тут еще много места для трупов. Как там дела в ваших блиндажах?
Солдаты доложили о случившемся. Голлербаху и Пастернаку повезло больше других. Спавшим в их блиндаже двум офицерам теперь уже больше не суждено проснуться.
Штайнер повернулся к Крюгеру: