— Он не понимает, — сказал Керн.
— Все он понимает, успокойся, — ответил Штайнер и зашагал вперед. Согласно карте, расстояние между командным пунктом батальона и расположением 3-й роты составляло примерно полтора километра. Сейчас они прошли примерно половину пути. Солдаты шли сомкнутой группой. Керн шел следом за пленным так близко, что их тела соприкасались. Он отлично понимал, какая ответственность сейчас лежит на его плечах, и ему захотелось, чтобы Штайнер остался доволен им. При первом подозрительном движении русского он, не раздумывая, убьет его, даже если при этом погибнет сам. Эта мысль наполнила его гордостью. Неожиданно Керн почувствовал себя частью взвода, как будто провоевал в его рядах добрый десяток лет. Это чертовски здорово, принадлежать к группе отличных парней, сказал он себе. Мы — единое целое. Один за всех и все за одного. Керн не помнил, откуда взялась эта фраза, но она показалась ему настолько замечательной, что он растроганно почувствовал, как у него по спине пробежал приятный холодок и защипало глаза. Как все-таки это прекрасно — иметь товарищей, думал он, вслушиваясь, как хрустит под ногами гравий, и пытаясь распознать звуки, доносящиеся с передовой. Товарищество — это самое главное, пришла ему в голову мысль. И не важно, что иногда у тебя бывают размолвки с ними, самое главное — то, что все зависят друг от друга. На этих парней можно положиться. Хорошо, черт побери, что он попал именно в этот взвод, а не в какой-нибудь другой. Позднее, когда закончится война, он обязательно пригласит их отдохнуть у него в гостинице. Эта идея буквально очаровала Керна. Он повернул голову и едва ли не с нежностью посмотрел на Дорна, который, спотыкаясь, шагал позади него. Чем больше Керн думал об этом, тем большее воодушевление охватывало его. Он пригласит их на пару недель. У них будет стол и кров. Спать они будут в его спальнях. На двери он повесит табличку — «Закрыто на время встречи ветеранов». Он, конечно же, все устроит лучшим образом. Каждый вечер будет приносить из погреба лучшую еду и выпивку, и они будут вспоминать былые дни, говорить о том, как шли в ночи по этим чертовым горам и проклятым лесам, как раздевали русских баб и натолкнулись на вражескую артиллерийскую батарею и как сильно испугались. Керн уже мысленно представлял себе, как все это будет: они сидят за большим круглым столом в его гостинице, смеются, чокаются, хлопают другу друга по спине. Затем он встает и произносит речь, хорошую речь в самых простых выражениях. Когда он закончит, все встанут и, склонив головы, вспомнят Дитца и… Он вытер рукавом лицо, как будто смахивая воображаемую картину.
Между тем взвод уже подошел настолько близко к линии фронта, что двигаться дальше приходилось иногда ползком, бросаясь на землю каждый раз, когда в небо взлетала осветительная ракета. Несмотря на то что на неприятельских позициях было спокойно, по ту сторону линии фронта раздавались автоматные и винтовочные выстрелы и пули пролетали у солдат над головой. Им все чаще и чаще приходилось ползти по-пластунски.
— Вот идиоты! — возмущенно прошипел Крюгер, который старался не отставать от Штайнера.
В следующее мгновение Штайнер прижался к земле и посмотрел вперед.
— Тебе надо было послать им открытку с сообщением о том, что мы идем! — проворчал взводный. — Но ты прав. Похоже, что наши сильно разнервничались. Наверно, потому, что русские поразительно спокойны.
После этого он сосредоточил внимание на простиравшейся перед ним местности. Она все еще поднималась вверх и стала более влажной и грязной, затрудняя движение.
Дождь неожиданно прекратился. На другой стороне, примерно в двухстах шагах отсюда, выпустили еще одну сигнальную ракету. На несколько секунд стали отчетливо видны все складки местности. Перед взводом на расстоянии брошенного камня высилась темная стена. Штайнер решил, что это, должно быть, земляной вал русских траншей. Восточный склон горы был также отчетливо виден. Немецкие позиции, скорее всего, проходят параллельно им. Когда сигнальная ракета погасла, он посмотрел на своих подопечных. Солдаты неподвижно лежали на земле. Устало, как будто ранец на его плечах неожиданно сделался тяжелее в несколько раз, он выпрямился и несколько секунд стоял в нерешительности.
— Что случилось? — шепотом спросил Крюгер. Штайнер ничего не ответил. Его первоначальное намерение провести взвод через ничейную землю по проклятым последним ста метрам казалось ему истинным безумием. Он нахмурился и принялся обдумывать сложившуюся обстановку. Похоже, что есть только один способ уберечь взвод от пулеметных очередей своих, немецких солдат.