— Вставай, идиот! — подхлестнул он себя. — Вставай!
Его ноги отчаянно дрожали, он судорожно хватал ртом воздух, впиваясь пальцами в мягкую почву. Несколько секунд Штайнер отчаянно боролся со своим страхом, придавливавшим его к земле и угрожавшим сокрушить его волю. Его лицо исказилось, он широко открытыми глазами вглядывался туда, где должны были находиться немецкие позиции. Ругаясь сквозь стиснутые зубы, он пытался заставить свое тело снова прийти в движение. Однако на его сгорбленную спину давил жуткий груз темной ночи. Страх как будто сдавил ему горло, и вскоре он почувствовал, что задыхается. Штайнер понимал, что борется с самим собой. Неожиданно окружающая местность снова осветилась ракетой, точнее двумя, выпущенными в разных точках. Они взлетели почти вертикально и отклонились в сторону, движимые порывом ветра. В следующее мгновение взводный вскочил на ноги и бросился вперед. Он ничего не видел и ничего не слышал. Его ноги как будто не касались земли. Через несколько секунд Штайнер взбежал вверх по склону. До немецких позиций оставалось уже не более двадцати метров, когда в небе повисла новая ракета. Тогда он поднял вверх руки и закричал.
6
Мейер брел по воде, скопившейся на дне окопа, чувствуя, как ему на лицо падают тугие струи дождя. Неожиданно он обо что-то споткнулся и упал. Лейтенант выругался, поднялся на ноги и нащупал препятствие, оказавшееся обломком бревна, застрявшим между стенками траншеи. Несмотря на все его усилия, коряга ни на сантиметр не сдвинулась с места. Мейер в раздражении пнул ее ногой. Затем заметил входное отверстие в левой стенке окопа. Забравшись в него, он понял, что это умело сооруженное пулеметное гнездо, в котором для удобства пулеметчика сделали скамеечку. Выпрямившись, лейтенант стукнулся головой о положенную сверху деревянную балку. Мейер выглянул в широкую амбразуру, однако снаружи было настолько темно, что он ничего не увидел. Тем не менее он вполне уютно чувствовал себя в этом месте, и это ощущение усиливалось бесконечным шелестом дождя. Он со вздохом опустился на скамейку и принялся слушать этот монотонный успокаивающий шум. Лейтенант закрыл глаза. Спустя какое-то время — он точно не знал, прошли минуты или часы, — какой-то посторонний звук вывел его из состояния мечтательного оцепенения. Раздался чей-то голос, и, когда Мейер открыл глаза, ему показалось, что он заметил силуэт, возникший на фоне прямоугольного входа.
— В чем дело? — резко спросил он.
Ответом ему была тишина. Теперь Мейер полностью пришел в себя. Он тут же инстинктивно потянулся за пистолетом и вскочил на ноги. В следующую секунду он услышал голос, несомненно, принадлежавший лейтенанту Гауссеру:
— Какой дьявол забрался в эту милую норку?
Смутившись, Мейер быстро наклонил голову. В следующую секунду ему на помощь пришло чувство юмора.
— Если вы имеете в виду меня, лейтенант Гауссер, — шутливо произнес он, — то я должен потребовать более уважительного тона от сослуживца-офицера.
Снаружи донесся удивленный возглас. Через секунду перед Мейером возникла фигура Гауссера.
— Мейер! — вскричал он. — Как, черт побери, вы забрались в эту пещеру?
— Через вход, герр Гауссер, через вход, так же, как и вы сами. — Теперь они стояли почти рядом, однако не видя в темноте ничего, кроме смутных силуэтов.
— Я, должно быть, заснул, — признался Мейер. — В конце концов, неважно, где провести ночь — в блиндаже или здесь. Но что вас привело сюда в столь поздний час? Я думал, что вы давно уже спите. С кем вы там разговаривали?
— Слишком много вопросов за один раз, — ответил Гауссер. — Давайте по порядку. Я, как и вы, споткнулся о какую-то корягу, лежащую поперек траншеи. Я проверял посты. Я ни с кем не разговаривал, а просто выругался. Слушайте, давайте присядем, вы не возражаете?
— Почему бы нет? — вопросом на вопрос ответил Мейер. Офицеры подошли ближе друг к другу и закурили.
— Мерзкая погода, — проворчал Гауссер.
Мейер согласно кивнул.
— Если дожди затянутся, — сказал он, — то стены блиндажей и траншей обрушатся. Никогда бы не подумал, что сезон дождей может так надолго затянуться.
Они замолчали и выглянули наружу через амбразуру. Гауссер уже оправился от смущения и принялся размышлять о причинах, по которым Мейер появился здесь. Скорее всего, он ждет, когда вернется взвод, сомневаться в этом не приходится, подумал он. Видимо, собрался ждать до рассвета. Да, Мейер достоин восхищения. Должно быть, он очень хорошо относится к своим подчиненным, если готов бодрствовать всю ночь, чтобы дождаться их возвращения. Стоит ли спрашивать об этом самого Мейера? Поскольку Мейер сам ничего не сказал о причине своего беспокойства, то лучше ни о чем его не спрашивать. Немного помолчав, офицеры начали болтать о всяких пустяках, время от времени украдкой поглядывая на часы. Хотя обоим очень хотелось спать, никто не осмелился первым признаться в этом. Однако разговор их вскоре практически сошел на нет. Теперь они отделывались односложными ответами, и их слова были еле слышны за монотонным шумом дождя. Наконец разговор прекратился совсем, и оба замолчали.