— Эй, парни, — крикнул Юма, — .все это наделал Лопес! Я видел, как он только что отъехал от ринга! У него пробита голова и сломана челюсть!
— Вот об этом тебе мисс Джоан и говорит! — огрызнулся я. — Лучше помоги ей перевязать Драчуна, пока он не истек кровью! Займитесь им, я в порядке!
Драчун уже почти пришел в себя, но, не уразумев, где находится, едва не нокаутировал Менли…
Когда его перевязывали, он заговорил, обращаясь ко мне:
— Скажу тебе, Стив: все равно я не считаю, что ты меня победил! Я тебя обязательно отыщу, как только заживет рука.
— За мной, парень, не заржавеет! — улыбнулся я. — Драться с тобой — одно удовольствие! Считай, что между нами родовая вражда техасцев!
— Однако, Стив, — протянул Слим, — мы обещали, что ты не останешься в накладе! Сколько хочешь?
— За поединок со старым другом грех брать деньги! Доставьте меня вовремя в порт, чтобы я успел к отплытию «Морячки». Надеюсь, мисс Джоан, вы больше не боитесь меня?
От ее ответа мы с Драчуном покраснели, как школьники. Она нас расцеловала!
Лучшая бойцовская пара
Когда мы с моим белым бульдогом Майком мирно попивали пиво в портовом кабачке, к нам, пыхтя от возбуждения, причалил Порки Страус.
— Эй, Стив! — завизжал он. — Как тебе это нравится? В порту объявился Джо Ритчи со своим Злодеем!
— Ну и что? — удивился я.
— То есть как это — ну и что? Ты, видать, не слыхал о Злодее, тигровом боевом бульдоге Ритчи? Он же чемпион! Задрал больше бойцовых собак, чем…
— Ну да, — нетерпеливо перебил я. — Слышал. В каждом азиатском порту только о них и говорят!
— Жаль, что не поглядеть его в деле! — опечаленно произнес Порки.
— Почему? — вмешался тут хитроглазый бармен Джонни Бленн.
— Да потому, что в Сингапуре нет ни одной собаки, которая могла бы противостоять ему! Фриц Штайнман, тот, что заправляет собачьими боями, прочесал весь порт и не нашел ни одной псины, чей хозяин выставил бы на поединок своего питомца против Злодея. А вот мне, кажется, повезло! Самое большое удовольствие в жизни — увидеть на ринге самую боевую собаку! Слушай, Стив, почему бы тебе не выставить против него Майка?
— Не выйдет — сказал я. — Майк и так зарабатывает на улицах немало царапин! Кроме того, скажу честно: считаю собачьи бои грязной игрой! Пару прекрасных, здоровых собак, полных боевого задора, бросают в бетонную яму перегрызать друг другу глотки на потеху кучке безмозглых, жестоких идиотов, жаждущих поиметь несколько вшивых долларов!
— Но собакам нравится драться! — возразил Порки. — Это у них в крови!
— Подраться любит всякий храбрец, и человек, и собака! Но собаки дерутся на улицах из-за косточки, или для забавы, или просто чтобы выяснить, кто сильнее! Но драка в яме — слишком подлое дело, чтобы я в него ввязался. И Майка я на эту живодерню не отдам!
— Да отвяжись ты от него, Порки, — ухмыльнулся Джонни Бленн. — У него нервишки слабоваты, чтобы глазеть на такие грубые игры! Правда, морячок?
— Ну хватит, — заревел я, — повежливее, ты, портовая крыса! Никогда не связываюсь с такими, как ты, но для тебя могу сделать исключение! Затрещина тебе не помешает!
И я замахнулся своим огромным кулаком. Джонни побледнел и принялся скрести стойку с таким остервенением, словно собирался поставить рекорд чистоты!
Бросив взгляд на Порки, я произнес:
— Я прекрасно знаю, что Майк может победить этого Злодея. Мне надоели слухи об этом пестром убийце. Майк может победить в этом паршивом порту любую собаку. Так же, как я могу одолеть здесь всякого. Если Злодей схлестнется с Майком на улице и посмеет напасть на него, Майк задаст ему перцу. Но втянуть моего пса в грязную аферу Фрица Штайнмана я не позволю!
Эту гневную тираду я завершил таким ударом по столу, что треснула столешница и стаканы на стойке подпрыгнули.
— Ну конечно, Стив. — примирительно залепетал Порки, трясущейся рукой наливая себе выпивку. — Я не хотел тебя обидеть! Ей богу, не хотел! Ладно, мне пора.
— Будь здоров, — проворчал я, и Порки отчалил.
Когда мы с Майком вышли на улицу, к нам прогулочным шагом подошел человек, тусовавшийся поблизости от кабачка. Я узнал его — это был Филип Д'Арси. Имя его хорошо известно во всех частях света. Высокий, стройный, атлетически сложенный парень, с холодными серыми глазами, крепкой челюстью, одетый в неизменно элегантный костюм. Филип принадлежал к числу так называемых джентльменов-авантюристов и занимался всем, что попадалось под руку: руководил революцией в Южной Америке, летал на военном самолете во время Балканского конфликта и даже участвовал в исследовательской экспедиции в Конго. Он мастерски владел огнестрельным оружием и славился сокрушительным ударом — если кто смел ему перечить.