Самое паскудное то, что захоронить, даже в братской могиле, павших не удастся. Каменные, неподдающиеся лопате, земли Ущелья Белоликих запрещают нам это сделать. С глубокой грустью, безмерным состраданием и неописуемой трагедией, войско пошло дальше, оставив трупы своих близких товарищей. Зверолюди сошлись в грустном вое, который эхом распространился по всему ущелью.
Эмбер усадила меня в уцелевшую телегу. Не ради удобства, а ради безопасности окружающих. Слухи распространились быстро. Уже через по часа после начала марша войско прознало, что именно я — Железный маг погубил их товарищей. Они жаждали мести. Они желали убить меня, отомстив за собственную утрату. Я их понимаю. Жажда мести, как никому другому, мне очень знакома. Она поглощает. Затуманивает голову. Ты становишься одержим ей, как бешеный пёс.
Время от времени, я замечал сквозь отверстия в полотне телеги хищные взгляды воинов, желавших мне смерти. Они косо смотрели на меня, перешёптывались и переглядывались между собой. Во время малочисленных остановок зверолюди могли запросто помочиться на телегу или на тент, стараясь попасть в отверстия. Эмбер старалась прервать эту мерзость, так как сама находилась внутри телеги с заряженным арбалетом.
— Не убей меня, я хочу кое-что попробовать.
— Если мне покажется, что ты хочешь убить меня или кого-то другого, то арбалетный болт пронзит твою поганую кочерыжку.
Я ощущал, что мой организм изменился. Что-то новое бесновалось внутри, пытаясь устроиться поудобнее. Прист сказал, что для магии не нужно зачитывать вслух заклинания, всё берётся из головы. Кайл сказал, что я призывал пушки, уже готовые к выстрелу. Много пушек. Значит, мне это давалось относительно легко. Надо только представить это. Только не пушку. Начну с патрона к пистолю.
Пропитанная ткань, в которую завёрнут заряд чёрного пороха и сама пуля. Я чувствую их руками. Чувствую их вес, запах, чувствую их материал, рыхлость пороха, твёрдость пули и металлическое послевкусие на языке. На моей ладони появилось еле уловимое чувство теплоты. Небольшой скупой свет осветил скромное внутренне убранство телеги. Светящийся жёлтым маленький круг призыва появился ровно на секунду, а после исчез, оставив вместо себя один заряд для выстрела из пистоля.
— Я смог. У меня получилось, Эмбер! — радостно сказал я, встав со скамейки.
— Я рада за тебя, а теперь сядь на место, пока я не прострелила твою башку.
— Твою мать…Теперь я настоящий грёбаный маг.
Глава 16
— А, Железный маг, тебе порция супа будет с добавкой. — сказал солдат-повар и смачно харкнул мне в суп, протянув затем тарелку с неприкрытой мерзкой улыбкой, оголив жёлтые зубы.
— Спасибо, наверное, откажусь. — ответил я, развернувшись.
После того, как я повернулся спиной к импровизированной раздаче в лагере, в мою спину прилетела тарелка с супом, который растекался по задней части доспеха и отвратительно стекал вниз по ногам. Все эти действия сопровождались хохотом солдат и постоянным издёвками.
Я старался относиться к этому более спокойно, понимая, что я убил друзей и даже родных этих людей. Они желают меня убить, но негласный приказ командира Отто сдерживает их невыносимую трагичную боль от утраты.
Как бы я не терпел их издевательства и потуги меня оскорбить, моё терпение было на исходе. Сам по себе я не совсем сдержанный человек, но учитывая то, что я натворил, хоть и во сне…Я стараюсь изо всех сил.
С каждой такой издёвкой мне становится всё больше и больше плевать на этот мир, на этих людей. Их беды и трагедии, их боль и утраты. Их слёзы и кровь. Я просто хочу выбраться отсюда.
— А вот тебе ещё и добавка, уродец! — крикнул один из воинов и швырнул в меня гнилой помидор.
Я даже не понял, как это произошло, но в ту же секунду у лба наглеца появился призванный заряженный пистоль. В последнюю секунду я отвёл ствол выше. Выстрел прогремел в паре сантиметров от макушки зазнавшегося воина Святого Ориона, от чего он мгновенно покрылся потом. Пороховая вспышка очернила его блистательный серебряный сияющий шлем.
— Ещё одна такая выходка и ты будешь корчить червей в этой поганой забытой земле вместе со своими дохлыми собратьями! Это всех касается! — сказал я, окрикивая окружившую меня толпу.
На выстрел и крики сбежались остальные воины и зверолюди. Холодный острый наконечник арбалетного болта упёрся мне в затылок.
— Эмбер, можешь меня застрелить прямо здесь, но я больше никому не позволю оскорблять себя и проявлять ко мне наглость и неуважение!