Но как было объяснить всё это суровому храмовнику, чтобы он перестал при каждом взгляде на нее недовольно хмурить темные брови, полагая ее худшей из женщин христианского мира? Какие слова смогли бы убедить его, что она не распутна и никогда не вела себя подобно шлюхе, готовой отдаться первому, кто поманит ее золотой монетой? А главное, как было объяснить самой себе, почему ей так важно, что подумает о ней какой-то храмовник?
Сабина никогда не хотела такой жизни. Но еще больше она не хотела признавать, что могла бы отказать даже королю, но не смогла бы — тамплиеру.
***
— Едут! — закричала одна из дам, самым бесцеремонным образом врываясь в покои едва поднявшейся с постели и еще толком не проснувшейся принцессы. При ближайшем рассмотрении обнаружилось, что это леди Агнесс. — Едут, Ваше Высочество! Уже и из окон видно!
Сибилла едва не бросилась к высокому стрельчатому окну с прозрачными зелеными занавесями, чтобы посмотреть на процессию, но была остановлена ласковым, но непреклонным движением руки.
— Вы будущая королева, — сказала Сабина, перестав шнуровать ее блио. — Будь он хоть самим Папой Римским, но вы не побежите таращиться на него из окна, как последняя служанка.
Леди Агнесс, по-видимому, приняла замечание про служанку на свой счет, потому что немедленно надула свои пухлые розовые губы. Сабина когда-то завидовала таким губам, полагая, что ее собственные, более тонкие и светло-коричневого оттенка, далеко не так красивы.
— Что мне делать? — взволнованно спросила Сибилла. — Что мне надеть? Леди Агнесс, какой он?
— Я не знаю, Ваше Высочество, — пролепетала та, растерявшись. — Я не видела его.
— Сабина, — жалобно позвала принцесса. — Ты ведь знаешь мужчин лучше меня.
Я знала лишь вашего отца, подумала Сабина, но вслух говорить не стала. Как и того, что леди Агнесс, будучи уже пару лет как замужней дамой, тоже должна была понимать в этом больше, чем выросшая в монастыре принцесса. Но в белокурой головку миледи даже не пришла мысль хотя бы рассмотреть жениха поближе, чтобы не прибежать к Сибилле с пустым «Едут!».
— Но что мне надеть? — растерянно повторила принцесса и едва не расплакалась. — О, зачем он приехал так рано? Его ведь ждали только послезавтра!
— Полагаю, мессиру не терпелось увидеть прекраснейшую из женщин Иерусалимского королевства, — ответила Сабина. — Зеленое, Ваше Высочество. Из новых.
— Ты мне льстишь, — ответила Сибилла, но сморгнула слезы и даже попыталась улыбнуться. — А драгоценности? Я… я так боюсь ошибиться, — призналась она едва слышным шепотом.
— Выберите всё, что вам понравится, и, если пожелаете, то я дам совет, — мягким тоном предложила Сабина и продолжила уже другим, каким сама когда-то командовала отцовскими слугами, обращаясь к леди Агнесс. — Волосы распустить и завить.
— Я? — растерялась та. Знатные дамы, фыркнула про себя Сабина. Только и могут, что хлопать ресницами и дуть губы. Да леди Агнесс и дня не проживет без постоянно крутящихся вокруг нее и решающих все трудности слуг.
— Разумеется, не вы, миледи, — вежливо ответила Сабина и невольно улыбнулась собственным мыслям. Мессир Уильям всё порывался назвать так одну сарацинку, пока та не сказала ему, что она всего лишь дочь купца. — Прикажите кому-нибудь из служанок Ее Высочества. Пока я не выясню, что представляет собой наш будущий король.
Тот не заставил себя ждать и уже въезжал во двор, окруженный хохочущими рыцарями в разноцветных сюрко, когда Сабина появилась на ступенях дворца, крепко сжимая в пальцах кубок с вином. Она торопливо оглядела разномастных мужчин, ища среди них предводителя… И что-то замерло в груди, когда она увидела темные с рыжиной волосы, аккуратно заплетенные в короткую косицу, чтобы не мешали во время скачки. Рыцарь перекинул ногу через лошадиную шею и легко спрыгнул на землю. А потом поднял глаза на ступени, заметив высокую женскую фигуру с обрамлявшими лицо короткими локонами.
И отвернулся. Сабина тоже, продолжив выискивать среди гостей Гийома де Монферрата.
Вон тот, светловолосый, с громким смехом и в самой богатой на вид одежде, решила она, еще раз оглядев рыцарей.
— Чего тебе, девушка? — спросил ее другой, уже виденный прежде при дворе, с короткими седыми волосами и покрывавшей лицо сетью морщин. Отец леди Агнесс, если она верно помнила.
— Меня прислала к вам моя госпожа, принцесса Сибилла, — ответила Сабина громким звонким голосом, и мужчины обернулись к ней, как один, услышав имя принцессы. Посмотрим, решила она про себя, как себя поведет жених. Ответит ей сам или решит подшутить на служанкой, указав поначалу на другого мужчину?
— Принцесса Сибилла? — заинтересовался светловолосый мужчина, выделенный ею прежде из толпы. Высок, оценила Сабина. Сибилла будет ему едва ли по плечо. — И зачем же тебя послала моя нареченная?
Вероятно, и в самом деле он. Если это не глупая шутка сродни тем, что так любят рыцари.
— Вы прибыли раньше, чем мы ожидали вас, мессир, — сказала Сабина безукоризненно вежливым, но не заискивающим тоном. — Ее Высочество беспокоилась, что вас утомил столь быстро проделанный путь, а потому посылает вам вина, чтобы вы могли утолить жажду.
И протянула ему кубок. Если это не он, то обман вскроется именно сейчас.
— Что ж, — ответил мужчина, забирая кубок и выпивая его одним глотком. — Передай Её Высочеству, что я благодарен ей за заботу и надеюсь увидеть ее на пиру, — добавил он ничего толком не значащую вежливую фразу, но вспыхнувшие при этом глаза сказали куда больше, чем сотня заверений в немедленном желании познакомиться с принцессой.
— Как прикажете, мессир, — ответила Сабина, склонившись в поклоне и пряча улыбку. Сибилла придет в ужас, узнав, что ее жених весьма заинтересован в скорейшей встрече.
— Кто это? — спросил Бернар, когда служанка повернулась спиной и проворно взбежала по ступенькам, подобрав полу длинной туники. Жасинт пожал плечами, мол, впервые ее вижу, но выражение отцовского лица ему не понравилось. Не дело было рыцарю, да еще и умудренному годами, так смотреть на какую-то сарацинскую девку.
Вернувшись в покои принцессы, Сабина обнаружила там Вавилонское столпотворение. Впрочем, такое, надо полагать, сейчас творилось во всем дворце и в первую очередь на кухне. Торопился де Монферрат увидеть невесту или нет, но ему в любом случае следовало предупредить их заранее, послав гонца. А он импульсивен, решила Сабина, лавируя между мечущимися во все стороны служанками и дамами Сибиллы.
Сама принцесса склонилась над ларцом с драгоценностями, пока очередная служанка пыталась завить раскаленными на огне железными щипцами ее длинные золотистые волосы.
— Сядьте прямо, Ваше Высочество, — попросила Сабина, закрывая за собой дверь покоев, и Сибилла послушно выпрямила спину. Да так поспешно, что вторая служанка едва не выронила щипцы. — Оставь, — велела Сабина, — дальше я сама.
— Какой он? — взволнованно спросила Сибилла, бросив искать украшения. — Он молод?
— Не слишком, Ваше Высочество. Больше тридцати. Возможно, тридцать пять. Сидите прямо, или выйдет некрасиво.
— А как он выглядит?
— Светлые волосы, голубые глаза. Лицо… приятное.
— О, — огорченно сказала принцесса. — Он некрасив?
— Мне трудно судить о том, какой мужчина покажется вам красивым, — вежливо ответила Сабина. — Но он не уродлив. И, кроме того, в мужчине важно не только это. С ним большая свита, но они больше походят на его друзей, чем на вассалов, поэтому я полагаю, что он щедр и открыт душою.
— Хорошо, — вздохнула Сибилла. — Надеюсь, что мы поладим.
— Не сомневаюсь, — уверила ее Сабина. — Не бойтесь и не робейте перед ним, не говорите слишком много и необдуманно и чаще улыбайтесь. Понаблюдайте за ним, чтобы понять, чего он от вас ждет.
Сибилла вздохнула еще раз и спросила:
— Ты сядешь поближе к нам?
— Я? — растерялась Сабина, остановившись на середине движения, но тут же опомнилась и убрала раскаленные щипцы подальше от волос принцессы. Однако она ничем не лучше этой леди Агнесс, если не хуже. Хороша была бы невеста с сожженными нерасторопной служанкой волосами. — Я всего лишь одна из многих служанок, Ваше Высочество. Не думаю, что для меня вообще найдется место за одним из столов.