— Какое? — спросила Ольга.
— Меня выбрали в комитет действия, все за меня голосовали.
— А тебе понятно все это?
— Что именно? — спросила Люция, не разобрав, о чем идет речь.
— То, что происходит. Чего хотят коммунисты? — сказала Ольга.
— Мы сейчас репетируем одну историческую драму из гуситской эпохи. Я там играю королеву. И в одном месте Якубек из Стржибра, когда он должен был решать, идти ли ему с таборитами, говорит: «В мир пришла правда, которой никогда еще не знали люди!»
Ольга видела, что Люция взволнована и сосредоточенно обдумывает то, что говорит.
— Ты думаешь, что они правы?..
— Возможно, я только чувствую это. Пожалуй, не знаю. Но все же это мое глубокое убеждение. Вроде того, как во время войны я чувствовала, что немцы не могут победить, потому что правда не на их стороне. Именно потому, что они неправы, они и не вправе побеждать.
— А я не чувствовала этого. Ни во время войны, ни теперь… — А как вы об этих вещах договариваетесь с Альфредом? — не без иронии заметила Ольга.
— Мы об этом не говорим. Он со мной во всем соглашается, — сказала Люция.
— Ну что ты! Альфред? — воскликнула Ольга с удивлением и расхохоталась. — Не может быть!
— Может, — спокойно возразила Люция, набрасываясь на еду. — Ведь он совершенно бесхарактерный человек. Я долго не знала этого, — Люция произнесла эти слова с такой твердостью, что Ольга с изумлением посмотрела на нее.
— Что он тебе плохого сделал? — спросила она удивленно.
— Мне? Ничего! Я ему, собственно, должна быть очень благодарна: он много раз помогал мне. И все же я думаю о нем именно так… Да, ведь ты хотела со мной поговорить? — прервала она свои рассуждения.
— Ну, давай поговорим, — ответила Ольга, — хотя бы и об этом. И о себе. Иногда мне просто невыносимо все там, дома. Вся эта жизнь без смысла и без цели…
— Без работы, — добавила сухо Люция.
— Ну хотя бы без работы. Ну, а что мне делать? Никому я не нужна, никто меня не захочет взять на работу. Я ведь ничего не умею.
— Если ты будешь цепляться за мамашины деньги, так никогда ничего не изменится.
— Но что же мне все-таки делать? — воскликнула Ольга и отодвинула тарелку. — Советы давать легко. Не идти же мне на улицу…
— Ты давно могла уйти из дому.
— Каким образом? Куда?
— Ну хотя бы с Людвиком. Тебе и то было бы лучше, хотя бы вначале.
— Ну, это я всегда могу сделать. Но я боюсь, — сказала Ольга, растерянно взглянув на Люцию. Руки ее нервно вертели зажигалку.
— Дай мне сигарету. Я свои все выкурила, — сказала Люция, внимательно наблюдая за Ольгой.
Она закурила и сказала с деланным безразличием:
— Ты его не любишь?
— Не знаю, — пожала плечами Ольга. — В самом деле не знаю.
— Тогда… — начала было Люция, но, как будто передумав, замолчала.
— Что? Что ты хотела сказать?
— Я подумала, что в таком случае не следовало бы притворяться.
— Ты с ним об этом говорила, — заключила Ольга, испытующе глядя на Люцию.
— Говорила, — кивнула Люция. — У него, как и у тебя, была потребность с кем-нибудь об этом поговорить.
— Но почему он выбрал именно тебя? — сказала Ольга не без горечи.
— Не знаю, — ответила Люция холодно. — А почему ты выбрала именно меня?
— Когда ты с ним об этом говорила?
— Довольно давно, — солгала Люция.
Она не чувствовала себя с Ольгой свободно и начала побаиваться ее вопросов. Но она обязательно хотела это выяснить, ей необходимо было все знать. С утра ее переполняло какое-то чистое и радостное чувство, точно она вчера что-то нашла. Может быть, она нашла того, кто поможет ей порвать с Фишаром.
Люция наблюдала вчера за лицом Людвика, когда его голова лежала на ее обнаженной руке, глаза его были закрыты, казалось, он заснул, рука ее болела от напряжения, но она ни за что не пошевелила бы ею в ту минуту. Ее охватило блаженное чувство: у нее есть кто-то, кто не требует ее благодарности, кто ни о чем ее не просит.
— Со мной все обстоит не так-то просто, — сказала Ольга.
Люция слышит ее голос как бы издалека.
— Что именно? — спрашивает она.
— Наши отношения… Мое отношение к Людвику, видишь ли, я страшно боюсь…
— Чего?
— Любви. Любовной близости, — сказала Ольга, густо покраснев, и поспешно стала раскуривать сигарету. — Знаешь, между нами ничего нет.
Люция молчала, ей показалось, что после вчерашней ночи она не имеет права о чем-либо спрашивать Ольгу. И Ольга не ждала от Люции советов и утешений.