— Я не знаю, что со мной, — сказала Ольга почти шепотом, не глядя на Люцию. — Все во мне сжимается, когда он приближается ко мне. И не только Людвик. Любой мужчина… Было так противно и гнусно, мне стыдно вспомнить об этом.
— Кто это был? — только и спросила Люция.
— Владимир, — сказала Ольга и с отвращением бросила смятую сигарету в пепельницу.
5
Остановившись в П., Ондржей снова побывал у Крауса. Во-первых, чтобы проинформировать его о ходе кржижановских событий, а во-вторых, чтобы спросить его о Густаве Оссендорфе. Последнее он сделал уже перед самым уходом и как бы невзначай. Краусу была известна вся история. Но что тут поделаешь? Он хорошо знает Оссендорфа, тот живет в Кроуне и, как видно, состоит в близких отношениях с вдовой железнодорожника Правды. Доказать Краус не может, но многое говорит за то, что все именно так и обстоит, хотя, в конце концов, кому какое до этого дело. Муж Правдовой был хороший коммунист. Он умер от рака легких или от чего-то другого. Вдова его совсем молодая женщина. Он, Краус, рассказывает об этом только потому, что Оссендорфу, в сущности, живется неплохо. Он работает, у него есть крыша над головой, с голоду не умирает. Чего ему еще нужно? А вот нам самим за ним следует присматривать — нельзя же ожидать, что сын казненного предателя-капиталиста станет другом нового режима. Довольно странно, что он не убрался отсюда. Его брат в Палестине. Чего ради он здесь остался? Конечно, с таким именем ему не на что рассчитывать. Оссендорф!
Ондржей пытался объяснить Краусу, что все это не так просто, прочитал ему отрывок из письма Оссендорфа, однако все это вызывало у Крауса только понимающую, но снисходительную улыбку. Его лицо, казалось, говорило: да, да, я понимаю твои чувства, дорогой товарищ, но что тут можно сделать? Какое отношение это все имеет к партии?
Партия — это не твое и не мое частное дело, мы должны беречь ее честь и высоко нести ее знамя, не принимая во внимание субъективные ощущения. Ондржей видит в Густаве Оссендорфе хорошего товарища, храброго партизана, честного человека, хотя и со сложным характером. Возможно, это и так. Но пусть он попробует стать на место Крауса. Что он увидит? Фамилия Оссендорф ассоциируется у людей с понятием «капиталист», «эксплуататор», «грабитель» и главное — «предатель». Десятки людей попали из-за старика Оссендорфа в фашистский концлагерь, и он, Краус, между прочим, тоже. Десятки людей из-за него погибли. Понимает ли это Ондржей?
Все понимает. Как не понять! Но ведь Оссендорф хочет только одного: доказать, что он не такой, как отец, он отрекся от него, сумел справиться с горем, может быть, он убедил себя в том, что должен смыть позор со своего имени. Он не намерен бежать от трудностей, но работа в лесу, как он пишет, временная, заработка не хватает на жизнь, не такая работа ему нужна, он хотел бы трудиться на строительстве нового шоссе, прокладываемого к химическому заводу, но с этим у него ничего не получилось…
Краус ходил взад и вперед и задумчиво вслушивался в слова Ондржея, потом вдруг остановился и живо перебил его:
— Партия против любого проявления расизма, запомни это. Она не хочет и не будет преследовать невинного человека. Но судьба Оссендорфа — это только частный случай. Она тяжела, согласен, но партия должна думать в настоящий момент о судьбе всех — ведь решается судьба народа. Речь идет о том, чтобы в будущем история Оссендорфа не могла повториться. Проклятая война! Ему нужно потерпеть, и, если он человек сильный, он выдержит!
Ондржей должен был себе признаться, что он, вероятно, говорил бы то же самое или что-нибудь в этом роде, если бы кто-нибудь пришел к нему с подобным делом. И это было самое удивительное.
Пражский скорый поезд уходил в три часа. Ондржей оставил чемоданчик на вокзале и пустился в путь. Полчаса до Кроуне, полчаса на обратный путь, можно ли за два часа спасти человека?
А когда затем он шел по промерзшей укатанной дороге, пролегающей через плоское, подсиненное морозной дымкой поле, и над ним низко нависал солнечный диск, тяжелый и тусклый, Ондржей вдруг подумал, что затеял бессмысленное и безнадежное предприятие. Но он упрямо шел вперед. В Кроуне он спросил, где живет Правдова. Ему показали маленький домик с палисадником возле самого шоссе. Густав, наверное, живет наверху, в мансарде. В палисаднике догнивали стебли георгин и зеленые кочерыжки. Он прошел через чистенький дворик мимо крольчатника, дровянника и небольшого сарайчика, дверь которого была открыта, и вошел в узкую темную переднюю, из которой деревянная лестница вела в мансарду.