— Чтобы вы поумерили свой аппетит и понапрасну не надеялись, — сказала Тонка, не заметив, что она отвечает скорее самой себе. — Мы живем с Махартом. Я разведусь, и мы поженимся, — добавила она таким тоном, словно это было уже решено.
— Что? — пролепетала Мария. — С Ондржеем Махартом? — повторила она, как будто хотела убедиться, не произошло ли ошибки.
Она смотрела на Тонку и не могла себе представить, чтобы Ондржей имел что-нибудь общее с этой особой. Все в ней возмущалось.
— А зачем вы мне это рассказываете? — повторила она ледяным тоном, как будто это ее не касалось. — Мне совершенно безразлично, что у вас с Ондржеем Махартом. Простите, но уже слишком поздний час для таких пустых разговоров.
Но Тонку ей не провести. Она и не собирается уходить.
— Пожалуйста, не притворяйтесь, — сказала она. — И не воображайте, что вы сделаны из другого теста, чем остальные. Ахнуть не успеете — влипнете так же, как я!
Марию как громом поразило. Она снова опустилась на стул и больше не скрывала своего ужаса.
— Вы ждете ребенка от него?
— Лучше, чтобы вы знали все, — кивнула головой Тонка. — Вы не замужем, вам-то что. А такую жизнь, как моя, я бы никому не пожелала.
Мария покачивала головой и молчала.
— Лучше вам знать, как обстоит дело, — сказала Тонка и поднялась. — Чтобы понапрасну не мечтали.
В этот момент щелкнул замок. Вернулась Терезка. Увидев в прихожей незнакомую женщину, она с любопытством взглянула на Марию!
— Терезка, проводи, пожалуйста, эту даму и отопри ей парадное. Я не могу, — сказала Мария, пытаясь овладеть собой.
Терезка спустилась с Тонкой по лестнице, не обменявшись с ней ни единым словом.
— Спокойной ночи, — сказала Терезка, отворив Тонке дверь.
Та не ответила. Когда же Терезка вернулась в кухню, она увидела, что Мария лежит на кушетке, вся в слезах.
— Кто она такая? Что ей нужно? — допытывалась удивленная Терезка.
— Она пришла сказать мне, чтобы я понапрасну не мечтала. Она права, Терезка!
И Мария горько заплакала.
7
Когда компания вошла в квартиру Ольги, всем показалось, что там не так уж холодно. Но первое впечатление было обманчиво. Хотя электрический камин оставался включенным и в отсутствие Ольги, очень скоро всем стало холодно. Разговор не клеился. Сеймур расхаживал по комнате, оставляя следы на Ольгином бежевом ковре, «бесконечно красивом, но непрактичном», тер пальцы, пытаясь согреть их. Фишар сидел, засунув руки в карманы, и повторял:
— Это просто скандал, Ольга, почему ты не затопишь? И у Марты такой же холод?
— Она прогнала Элен. Некому затопить, — объясняла Ольга.
— Это повторяется каждый раз, когда от вас уходит служанка. Вам давно пора завести у себя центральное отопление.
— Я вас предупреждала, — заявила Ольга. — У мамы не в порядке бронхи, и она принципиально против центрального отопления.
— Нет ничего выше принципов, — поддакнул Краммер.
— Я надеюсь, уголь у вас есть? — спросил Шмидтке.
— Да, но только в подвале, — ответила Ольга.
— И, надеюсь, что-нибудь выпить тоже есть? — добавил Краммер.
— Нет на свете таких препятствий, которые нельзя было бы преодолеть, — возгласил Шмидтке. — Сейчас мы затопим! А когда станет тепло, пригласим на огонек госпожу Марту.
— Прошу вас, Смит, дайте ей возможность спокойно спать. Завтра тоже будет день! — сказал Фишар.
— Вы в этом уверены? — засмеялся Шмидтке. — Ну-ка, двое мужчин — встать и шагом марш в подвал. Где у вас тут необходимое снаряжение?
Поднялся Владимир и после минутного колебания — Людвик. На балконе они нашли четыре запорошенных снегом ведра и в одном из них даже уголь и немного дров. Они принесли все это в комнату, и Фишар взялся развести огонь. Людвик, Владимир и Шмидтке пошли в подвал за углем. Сеймур сидел на корточках и наблюдал за тем, что делает Фишар. Люция попросила клетчатый плед с Ольгиной тахты и завернулась в него. Краммер откупоривал бутылку с вином, которую ему принесла Ольга.
«Почему она здесь?» — размышлял Фишар, глядя, как Люция пытается согреть ноги у электрического камина. Его удивило, что Люция пришла сюда, ведь она отдалялась от своего дома и ей потом предстояла долгая дорога, а такси в такую погоду, конечно, не найдешь. Он хорошо знал, что после спектакля Люция стремится только к покою и тишине. Без сомнения, ее занимает Краммер, но он пьян, во всяком случае, был совсем недавно пьян сверх всякой меры. И у Фишара он вызывает интерес. Краммер жил во время войны в Америке. Любопытно было бы знать, как он оценивает ситуацию.