Минаржик знал.
«А, да, это та, из-за которой поднялся шум — квартиру ей дали большую, — сказал он. — Для отвода глаз взяла она к себе жилицу, тоже работницу. Коммунисты теперь распределяют квартиры между собой».
«Она коммунистка?!»
«Будьте с ней осторожны!» — предупредил Минаржик.
Ей стало смешно. Эта пустышка! Какая же из нее коммунистка! Ну, конечно, она сверстница Ольги, а Ольга тоже одно время от всего, что произошло, обалдела. У этой, очевидно, дурь будет продолжительней. Как говорится, больше предпосылок. А квартирой ее просто купили. Минаржик сказал, что Мария живет в новых домах за прудом. Надо выйти через старые городские ворота, перейти мост, затем через парк направо.
В Кржижанове ничего не изменилось за это время. Только появились эти новые «двухлеточные» дома за прудом. Да еще замостили набережную. В общем же город помрачнел, опустел. Она помнит, как нравился ей Кржижанов — прежде он был чистенький, красочный, как театральные декорации. Возможно, он кажется сейчас мрачным из-за погоды. Она бывала здесь большей частью весной и летом; особенно хорош был город, когда цвели каштаны в аллее над прудом. Раз, два, три — семь новых домов построили. Целый квартал. Конечно, все сделано без вкуса, без выдумки, дома нагромождены один возле другого.
Марженка Рознерова! Была она довольно смышленой, удивляла своей хрупкостью, деликатностью, похожа была скорее на господского ребенка и даже иногда приводила ее в бешенство тем, что была красивее Ольги. Девчонка не походила на Рознеров. Старик весь какой-то скрюченный. Правда, Рознерова в молодости была, видно, красивой женщиной. Возможно, она была не старше самой Марты. А если и старше, то ненамного. Собственно, поняла это Марта только сейчас. Всегда считала ее старухой. Смешно. Почему это некоторые женщины так быстро сдают, вдруг сразу перестают чего-либо желать, ждать от жизни. Они целиком поглощены семьей и изнурительной работой. Ну, правда, у них Рознерова не особенно надрывалась. Бывали периоды — фактически всю зиму, — они жили там совершенно спокойно. Но зимой она обычно подрабатывала в прислугах в городе, хотя и скрывала это от Марты: имела все основания бояться, что ей это запретят. А их девчонку одевала, собственно говоря, Марта, Маржка донашивала все Ольгины вещи.
Подниматься по лестнице стало уже труднее. Она вынуждена была дважды останавливаться и переводить дыхание, прежде чем подняться на этаж. Здесь пахло известкой и луком, можно было узнать, что за каждой дверью готовили на ужин. Было темно, и пришлось чуть ли не носом тыкаться в таблички, чтобы прочитать фамилию жильца.
Наконец на третьем этаже Марта нашла фамилию Марии. Нажимая на кнопку звонка, она вдруг поняла, что испытывает волнение.
5
Совещание должно было начаться в два часа. Однако, когда Людвик вошел в «людскую», как у них в редакции прозвали зал заседаний, кто-то сообщил, что совещание начнется не раньше чем через час, так как шеф-редактор Геврле присутствует на пресс-конференции для иностранных, главным образом английских, журналистов, которые прибыли в Прагу с визитом дружбы. Редактор Чермак — он вел в «Гласе лиду» отдел внутренней политики и считался в редакции наиболее информированным человеком — расхохотался.
— С каких это пор старик стал ходить на пресс-конференции! И почему именно сегодня? Просто хочет выяснить, откуда ветер дует, — вот и все. Утром-то правительство засыпалось. Скандал невероятный!
Редакторы, хотя до начала совещания оставалось много времени, не расходились. Сидели, уткнувшись в газеты, либо, сбившись в кучки, разговаривали шепотом. Людвика, который после обеда по пути в редакцию зашел в кафе-автомат на Вацлавской площади и выпил горячего грогу, одолела вдруг дремота. Он примостился на одном из письменных столов, прислонился головой к стене и закрыл глаза. Он не спал. Он прислушивался к смешанному гулу голосов, шепота, смеха.
Жвара рассказывал анекдоты. Много раз уже слышанные. Палоушек, устроившийся напротив у окна, беззастенчиво спал. Шебанек уселся посреди зала верхом на стуле, попыхивал трубкой и пристально, словно видел ее впервые, глядел на большую карту республики. Чермак стоял у ближнего стола и разговаривал с кем-то по телефону.