— Милые обманщицы и милые обманщики, — провозгласил он. — Начинается игра в откровенность.
Он замолчал и оглядел обращенные к нему лица. Люция посмотрела на него отсутствующим взглядом, но все же посмотрела. Возможно, что у нее есть интерес к таким вещам. Янеба, разумеется, изображал тоску. Его глупая рожа совершенно явственно говорит: «Как все это знакомо!» На самом деле он просто притворяется, потому что Владимир забрался в его огород и прервал галантную беседу с Люцией. Кайда и Ержабек — какое великолепное зрелище! Марионетки сохраняют сдержанность. Увидим, мол, что из этого получится. Никогда не знаешь, что Владимир выкинет. Вряд ли это будет шутка, и только шутка, — что ж, они не против. Только бы их не задел, очень уж нечистая у них совесть. Но я вас задену, господа.
— Слезай с кресла, — взорвалась Ольга. — Или сними по крайней мере ботинки.
Владимир снял башмаки. Они упали на пол, и компания рассмеялась.
Люция сидела совсем близко, Людвик ощущал тепло, которое от нее исходило, вдыхал запах ее духов. В ней есть что-то от красивого животного, даже что-то хищное и беззастенчивое. И притом нежное. Короче говоря, она похожа на человека, который знает, как надо жить. Такие люди всегда привлекали его. Это, вероятно, потому, что сам он не знал, как надо жить. Смотрела она на все прямо, открыто, каждое ее слово, каждое ее движение удивительно дисциплинированны и притом естественны: она простая, хотя для актрисы это невероятно, — никакого кокетства. Людвика она всегда, и каждый раз сызнова, приводит в изумление. Он создал себе о ней совсем иное представление. Он считал ее рафинированной кокеткой, которая добьется от мужчины всего, чего захочет, актрисочкой, которая не столько думает об искусстве, сколько о карьере и для которой все средства хороши, чтоб подняться хоть на ступеньку выше. Но когда бы он с ней ни заговорил или ни увидел ее на сцене — в последний раз она играла Рашель в «Вассе Железновой», — он изумлялся ее простоте, ее естественности, ее откровенности, ее ясной душе. Он познакомился с нею здесь, у Пруховых; заходила к ним она, разумеется, изредка, только когда была уверена, что не встретится с матерью Ольги. Не только Людвику, но большинству знакомых было просто непонятно ее отношение к Фишару. Кто знал ее ближе, того удивляла связь этих совершенно разных по характеру и возрасту людей. Заключение, которое они по этому поводу делали, было простейшим. Деньги. Одним словом, Фишар раскошелился. Но чем больше Людвик узнавал Люцию, тем меньше ему хотелось принимать на веру этот примитивный вывод.
— Милые обманщицы и обманщики, — воскликнул снова Владимир, вынуждая обратить на себя внимание. Наконец он привлек к себе даже внимание Людвика. — Не удивляйтесь этому обращению, — продолжал он, — потому что вы, так же как и все остальные, представляете собой крупных или мелких обманщиков. Отчасти также и я. Отчасти — потому, что в отличие от вас я это осознаю. Тогда как для вас лгать, притворяться, заблуждаться совершенно в порядке вещей, ибо стало составной частью вашего естества, а также, понятно, и вашей сущностью. Прошу немного внимания, чтобы я мог вам это доказать. Последовательно, одному за другим. Сохраняйте спокойствие, и вы о себе узнаете многое. Речь идет об увлекательной светской игре. Кто желает быть первым, прошу?!
Людвик прислушивался к тому, что говорил Владимир, — ему ничего другого не оставалось. Люцию, казалось ему, занимали разглагольствования Владимира. Она прервала ка время разговор. Людвика ее близость взволновала до такой степени, что он даже забыл об Ольге. Просто перестал ощущать присутствие Ольги. Он с изумлением обнаружил это.
— Ну что ж, есть желающие принять участие в опыте добровольно? — слышал Людвик выкрики Владимира. — Никого! Это уже само по себе доказывает, что вы еще относительно хорошие обманщики и что вам есть что скрывать. Тем увлекательнее будет наша игра.
— Да говори же, в чем дело! — крикнул Кайда.
— Я приоткрою сокровенные тайники вашего нутра, — подражая балаганным фокусникам, продолжал Владимир. — Я открою у вас эмфизему легких, обнаружу рак души, воспаление мозговых оболочек и мышц, узнаю, во что вы верите и во что не верите, ваши тайные помыслы и ваши явные поступки. Благоволите сделать несколько шагов!
Людвик смотрел на Люцию. Она испытующе и хладнокровно следила за Владимиром, разглядывала его так, будто это балаганное представление могло помочь ей определить его характер.
— Тщеславный паяц, — сказала она тихо.