– Это то, что произойдет, — прошептал я, — если я потерплю неудачу.
На мгновение воцарилась тишина. Паром неуклонно скользил сквозь ночь. Были слышны только звуки всплеска воды, бьющейся о бока и глубокое дыхание Волка.
– Не обязательно, — наконец сказала Ариэлла, избегая моего пристального взгляда. — Ничто не определенно, и это — только одно возможное будущее. Но … да. Если ты здесь потерпишь неудачу, есть реальная возможность проиграть тебя тьме, и ты станешь Зимним Королем.
– И так, это не был просто кошмар, — вмешался голос Пака. Я обернулся и увидел, что он стоял позади нас, руки в карманах, наблюдая за мной серьезными зелеными глазами. — Извините, не мог не подслушать вас ребята, — продолжал он, без сожаления в голосе. — Знаете, я просто подумал: тот сон, о котором вы разговариваете. Он ужасно похож на тот, который приснился мне. — Его рот скривился в ухмылке, и он прищурил глаза. — Только в этой версии — я умер. Какой-то Зимний Король, ублюдок, пронзил мне грудь, когда мы сражались. Своего рода травмирующее, если вы понимаете, о чем я. И это произошло после того, как он разрушил большую часть Летнего Двора.
Я выдержал его пристальный взгляд. Пак не уклонился и продолжал пялиться на меня с полуулыбка на своем месте. Но за ухмылкой, за легкомысленностью, нахальством и дерзкой самоуверенностью, я мог ощущать нерешительность и страх, который он не позволял никому видеть.
– Ты сожалеешь? — спросил я, и он приподнял бровь. — Ты сожалеешь о том, что наша вражда закончена, что не убил меня, когда у тебя был шанс?
Пак одарил меня вымученной улыбкой.
– О, часть меня всегда будет тосковать по нашим маленьким поединкам, принц, — бодро проговорил он — Ничто тек не сближает с кем-то как небольшие попытки убийства, верно? — он усмехнулся, затем тень упала на его лицо, и он успокоился, качая головой. — По правде говоря, я рад, что она закончена, — спокойно проговорил он, почесывая затылок. — Я никогда ее не хотел, мне было ненавистно всегда быть на чеку. И я знал, что ты также не хотел проходить через все это, принц. Особенно доводить это до конца.
– Но? — напомнил я.
– Но если я увижу хоть один знак, что ты становишься … этим, — Пак передернулся. — Если я заподозрю, что ты собираешься поставить крест на Маб и захватить Зимний трон, мне не нужно будет официального приглашения на поединок, чтобы объявиться в Тир-На-Ног. — Он скрестил руки и уставился на меня со смесью сожаления и решимости. — Если все сведется к этому, я остановлю тебя.
Я встал. Легкий ветерок обдувал поверхность реки, теребя волосы и развевая одежды. Я схватился за перила и пристально рассматривал воду, чувствуя его взгляд на мне.
– Если все сведется к этому, — спокойно ответил ему я. — Я хочу, чтобы ты сделал это.
ПАРОМ ПРОДОЛЖАЛ плыть, казалось, по бесконечным водам Реки Грез. Солнце никогда не всходило, ночь никогда не убывала. Так далеко в Глубоких Дебрях стояла вечная полночь. Далее, реку начали заполнять все больше осколков снов, более крупных и более диких, чем прежде. Огромная вишня, возникла посреди реки, розовые лепестки опадали, словно падающий снег. Стеклянный гроб со спящей черноволосой принцессой внутри, ее бледные руки покоились на животе. Длинный стол проплыл мимо, заставленный полным набором для чаепития: чайник, тарелки, чайные чашки. Пак схватил большую корзину булочек, когда та проплывала мимо.
Сколько времени паром скользил по Реке Грез, я не был уверен. Мы по очереди стояли на страже. Ели и спали, когда удавалось, и разговаривали между собой. Пак быстро стал беспокойным. А застрять на небольшой площади со скучающим Плутишкой Робином и огромным, переменчивым волком — сцена из кошмара. После одной из вспышек, которая раскачала лодку и чуть не свалила всех в реку, я предложил Паку принять его форму черного ворона и «разведать, что впереди». Что он был счастлив сделать к всеобщему облегчению.
После того как Пак улетел, все успокоилось. Грималкин почти постоянно спал. А Волк метался по палубе, словно загнанный тигр в клетке или лежал, свернувшись калачиком на корме, его горящие глаза смотрели куда-то далеко. Он редко говорил с кем-нибудь. Хотя были времена, когда Волк нес вахту и все, как предполагалось, спали, я видел как он и Грималкин разговаривали, всегда слишком тихими голосами, чтобы расслышать. Во время бодрствования они тщательно друг друга игнорировали или метали высокомерные взгляды в направлении другого. Но ночью я видел их на носу парома, созерцающими воду вместе, и не мог не задаться вопросом: была ли их древняя война просто другой игрой, в которую им нравилось играть.
Ариэлла и я мало разговаривали, а когда все же говорили, то часто о настоящем, о Зимнем и Летнем Дворах, о Железных фейри, которые не так давно вторглись в наш мир. Мы избегали разговоров о прошлом, старых охотах и долгих ночах в Диком Лесу. Хотя воспоминания продолжали всплывать каждый раз, когда мы говорили. Но со времени сна о Меган, Ариэлла казалось другой личностью. Она была очень тихой, погруженной в себя, размышляя о будущем, которого я не мог видеть. Ее улыбки казались натянутыми и выдавленными, ее смех окрашен меланхолией. Однажды, когда я спросил, показывали ли ее видения что-нибудь о ней самой, ее глаза потускнели, и она посмотрела прямо сквозь меня, прежде чем встряхнуться и отогнать их, улыбнувшись. Но в течение долгого времени после этого, она созерцала Реку Грез. И хотя я мог дотянуться и коснуться ее, почувствовать ее мягкую кожу под кончиками пальцев, казалось, я смотрел на призрака, отражение человека, которого однажды знал.
– Здесь, — однажды ночью сказала она, присоединяясь ко мне на корме. Это была моя очередь сторожить, и я, облокотившись на перила, смотрел на проплывающий мимо лес. Когда Ариэлла бросила мне в руку апельсин, я моргнул и с любопытством взглянул на нее. — Съешь что-нибудь, — приказала она, указывая на фрукт. — Я почти никогда не видела, чтобы ты ел, и я знаю, что даже ты испытываешь голод время от времени.
– Как ты достала его?
Она на секунду выглядела смущенной.
– Неважно. Просто съешь его, Ясень.
В ее тоне слышалось предупреждение, но я не мог все так оставить.
– Где …
– Группа крылатых обезьян бросила его в меня, — Ариэлла скрестила руки и сверкнула глазами. У меня было странное чувство дежа вю. — В мое последнее дежурство, мы проплывали мимо сада на берегу, где жила, по крайней мере, дюжина обезьян, глазеющих на нас. Я бросила в них камень, и они … бросили в ответ. И не только продукты. — Она покраснела от смущения и взглянула с негодованием, чем меня рассмешила. — Поэтому лучше ешь это прежде, чем я засуну в твое горло что-нибудь еще. И это будет не банан.
Я засмеялся и поднял руки, сдаваясь.
– Как пожелаете, ваше высочество, — сказал я не задумываясь, но быстро стал серьезным. Теперь я знал, почему это чувство было настолько знакомым. На какую-то долю секунды Ариэлла звучала точно так же, как Меган.
И судя по лицу отстранившейся Ариэллы, она знала это тоже.
Вина пронзила меня, острая и болезненная.
– Эй, — сказал я, поймав ее за запястье, когда она начала отворачиваться. — Ари, послушай. Когда это все закончиться, когда мы вернемся из этого сумасшедшего путешествия, я все сделаю, чтобы ты смогла вернуться домой, если пожелаешь. — Она моргнула и пристально посмотрела на меня, как будто такая мысль никогда не приходила ей в голову. — Поместья твоего отца еще стоят, — продолжал я. Никто еще не попытался претендовать на них. Или ты можешь вернуться ко двору… не думаю, что Маб попытается остановить тебя. А если попытается, я могу с ней поговорить. У меня все еще есть немного влияния при дворе, и не важно, что Маб думает обо мне. Я хочу, чтобы ты знала, что о тебе позаботятся. По крайней мере, это все что я могу для тебя сделать.