– Хм. Полагаю, что не у всех может быть прекрасное ночное зрение как у кошек, но все же …
Пак фыркнул.
— Ага, твое прекрасное кошачье зрение нам не поможет, если ты не будешь предупреждать нас время от времени, что что-то приближается. Твое «пуф» — исчез — не считается. А так, мы можем быть, по крайней мере, настороже.
Кот ударил хвостом.
– А в дополнение, вы можете нарисовать неоновую вывеску над головами, гласящую: «Легка еда, следуйте за сигнальными огнями».
– Или мы могли бы использовать тебя в качестве приманки …
– Кто-нибудь еще слышал это? — спросила Ариэлла.
Мы застыли, притихнув.
Заросли никогда не были спокойными, всегда шелестели, скользили или скрипели вокруг нас, но над колючками и помимо хлюпанья воды о ветви, я услышал что-то еще. Слабый чирикающий шум, словно когти царапающие древесину. Становящийся ближе …
Волк издал низкий гортанный рык, шерсть на его спине начала вставать дыбом.
– Что-то приближается, — прогрохотал он прежде, чем Грималкин исчез.
Я выхватил меч.
– Пак, немного света туда сейчас же.
Волшебный огонь изумрудно-зеленого цвета вспыхнул наверху, освещая проход позади нас. В неровном свете сотни сверкающих, восьминогих существ удрали назад от внезапной вспышки. Туннель кишел ими: бледными с выпуклыми телами размером с дыню и многочисленными ногами. Но их лица, эльфийские и прекрасные, холодно взирали на нас сверху, их открытые рты были полны кривых черных клыков.
– Пауки, — простонал Пак, и обнажил кинжалы. Рычание Волка обернулось в оскал. — Почему всегда это должны быть пауки?
– Приготовьтесь, — пробормотал я, притягивая к себе чары в холодном облаке, чувствуя, что Пак делает то же самое. — Это может стать малоприятным.
Шипя, рой напал сверху с приглушенными ударами, ноги цокали по палубе. Они были удивительно быстры, запрыгивая на нас с обнаженными клыками и с распрямленными ногами, пролетая сквозь воздух.
Я швырнул шквал ледяных осколков в нападавший рой, убив нескольких в середине полета, и поднял меч, когда остальные приблизились. Я разрубил паука на лету, увернувшись от другого, летящего мне в лицо и пронзил третьего, сбросив у ног. Ариэлла стояла возле меня, стреляя из лука в рой. Волк ревел, прыгая и кружась, срывая пауков со шкуры и дробя их в своей пасти. Пак, покрытый черным ихором[2], уворачивался от пауков, которые прыгали на него, и отпихивал тех, которые подобрались слишком близко, запуская их в воду.
– Агрессивные маленькие гаденыши, — отозвался он, сдергивая паука со своей ноги и швыряя его в перила. — Что-то типа отпрысков красных колпаков, только уродливее. — Он нырнул, уворачиваясь от пролетающего сверху шипящего паука, которого сцапал в воздухе Волк. — Эй, принц, помнишь тот раз, когда мы наткнулись на гнездо гидры, как раз тогда, когда все яйца были высижены? Я не знал, что гидры могут откладывать до шестидесяти яиц за один раз.
Я разрезал двух паукообразных существ на лету и мгновенно, черный ихор забрызгал мое лицо и шею.
– Сейчас действительно не время, чтобы предаваться воспоминаниям, Плут.
Пак вскрикнул и выругался, отхлопывая паука с шеи, на его руке остался красный след.
– Я не придаюсь воспоминаниям, снежный мальчик, — огрызнулся он, яростно отшвыривая паука ногой. — Помнишь тот не большой прикольный трюк, который мы сделали? Думаю, мы должны проделать его сейчас!
Количество пауков росло. Я зарубил лишь одного, а вместо него четверо других приближались ко мне со всех сторон. Теперь они были повсюду, сползая по перилам и стремительно двигаясь по «крыше». Мы с Ариэллой стояли спина к спине, защищая друг друга. Волк пришел в бешенство, брыкаясь и катаясь кубарем. Пауки ползали по всему его телу словно покрывало из монстра.
– Ну же, принц! Не говори, что забыл!
Я не забыл. И точно знал, что он хотел, чтобы я сделал. Это было опасно и потребует от нас обоих много сил. И если пауки продолжать прибывать, у нас может не остаться выбора.
– Ясень!
– Хорошо! — прокричал я в ответ. — Давай сделаем это. Ари, стой рядом. Все остальные, немедленно прячьтесь!
На мгновение я прекратил сражаться, чувствуя как несколько существ приземлились на меня, их тонкие ноги разрывают мою одежду. Игнорируя их, я опустился на колени и воткнул меч в деревянный пол.
Вспышка голубого света и лед начал распространяться от моего клинка, покрывая все вокруг. В одно мгновение, он покрыл палубу, перила, скамейки, и даже нескольких пауков, заморозив на месте. Он покрыл ветви колючек вокруг нас и распространился тонким слоем льда по воде вокруг лодки. Хотя пауки продолжали валиться с колючих кустов, падая на палубу, на мгновение, воцарилась абсолютная, замороженная тишина.
– Сейчас, — пробормотал Пак. И я вынул свой клинок.
Лед треснул и разбился, со звуком бьющегося стекла, на тысячи острых как бритва осколков, сверкающих в темноте. И в тот момент, Пак развязал вихрь. С ревом Летних чар, ураган Пака хлестал колючки и с пронзительным криком окружил лодку, заставляя маленькое судно накрениться набок. Он подбирал на своем пути обломки, ветки, тела пауков и тысячи разбитых ледяных осколков, закрутив их в воздухе с силой торнадо. Я схватил Ариэллу и притянул ближе. Волк присел на корточки около нас, сгорбив плечи против ветра.
Когда ветер, наконец, стих, нас окружали ветки, сучки, тающий лед и части пауков, разбросанные повсюду. Сосульки торчали из скамеек и стен подобно кристаллическим шрапнелям, и всюду был разбрызган черный ихор.
– Да! — воскликнул Пак. Я сел на пол, прислонившись к перилам. — Хозяева поля — один, пауки — ноль!
Ариэлла взглянула на меня широко распахнутыми глазами.
– Я никогда не видела, что бы вы двое делали это раньше.
– Это было давным-давно, — устало проговорил я. — До нашей встречи. Когда Пак и я …, — я затих, вспоминая годы, когда Плутишка Робин и принц Ясень думали, что они могут завоевать весь мир. Безрассудные и дерзкие, отвергающие законы дворов, они искали новые и опасные приключения, всегда стремясь к большему, и ввязались в огромное количество передряг, из которых мало кто имел право выйти живым. Я покачал головой, рассеивая воспоминания. — Это было давным-давно, — закончил я.
– Невзирая на это, — Грималкин внезапно материализовался, сидя на скамье, как ни в чем не бывало, обвив хвост вокруг себя. — Если у вас двоих имеются трюки подобные этому, вам бы хорошо вспомнить о них. Летние и Зимние чары, используемые в сочетании, а не против друг друга, могут быть сильной вещью. К счастью, ни один из дворов никогда не понимал этого.
Волк встряхнулся, смахивая ихор и части пауков, заставляя Грималкина прижать ушки.
– Магия и светские трюки, — фыркнул Волк, поморщив морду, — не доставят нас на Край Света.
– Ну, еще бы, — ответил Пак. — Именно поэтому мы и находимся на лодке.
Волк одарил его зловещим взглядом, затем поковылял к передней части лодки, не заботясь о разбросанных по палубе частях пауков. Минуту он постоял там, принюхиваясь к воздуху, и навострив уши на случай какого-либо намека на проблемы. Не найдя ни одного, он свернулся калачиком на относительно чистом месте и закрыл глаза, игнорируя нас всех.
Ариэлла посмотрела на меня сверху вниз, а затем на зевающего Пака, который почесывал свой затылок.
– Это потребовало много сил, не так ли? — размышляла она. Я не спорил. Освобождения подобной вспышки чар, оставило бы любого истощенным. Ариэлла вздохнула и покачала головой. — Отдохните, оба, — приказала Ариэлла. — Мы с Гримом посторожим.
Я НЕ ДУМАЛ, ЧТО УСНУ, но задремал, пока паром проплавал через бесконечные переплетения колючих кустов. Не смотря на уверения Ариэллы и Волка, что ничто не следовало за нами, мне было трудно расслабиться. Каждый раз, от всплеска воды или хруста веток где-то в зарослях, крика какого-то несчастного существа, отзывающегося эхом сквозь кусты, я вздрагивал и просыпался. В конечном счете, все оставили попытки отдохнуть и провели путешествие в постоянном и утомительном состоянии тревоги. Кроме Грималкина, который постоянно исчезал, чем самым заставляя всех нервничать из-за его отсутствия.