– Вы выбрали … правильно, — прошептали сфинксы, и снова закрыли глаза.
Ариэлла дрожала. Я спрыгнул с платформы и подошел к ней, без слов привлекая к себе. Несколько секунд она дрожала в моих руках, затем мягко освободилась и отстранилась, приглаживая волосы.
– Ничего себе, — пробормотал Пак, отряхивая свою рубашку. — Вот теперь, это было жутко. Подумать только. Я никогда не думал, что доживу и увижу день …, — он затих, усмехаясь.
Я устало поглядел на него.
– Прекрасно, я запомню. Ты ведь не имел в виду скорпионов или сфинксов. Мы видели и более странных существ, чем эти.
– Нет, снежный мальчик. Я никогда не думал, что доживу до дня, когда Грималкин будет неправ.
Грималкин не реагировал, все еще сидя на сломанном столбе. Но я заметил, что его усы ощетинились, когда он поглядел в нашу сторону.
– Плут, — произнес он, широко зевая, — Я чувствую себя обязанным указать на то, что если бы я ошибался, то вы все были бы в крошечных дырочках прямо сейчас. В любом случае, мы напрасно теряем время. Предлагаю, двигаться быстро. Я, конечно же, не хочу застрять здесь до конца времен с любым из вас.
И прежде, чем мы могли бы ответить, он спрыгнул вниз и помчался к распахнутым дверям, пробегая между сфинксами с высоко поднятым хвостом.
Я посмотрел на Пака, ухмыляясь.
– Думаю, что ты оскорбил его, Плут.
Он фыркнул.
– Если бы это меня когда-нибудь волновало, то я никогда бы не раскрывал рта.
Глава 14
Отражение
Дверь мимо сфинксов вела в другой узкий коридор, на сей раз без огнедышащих драконов, но не менее странный. Он простирался дальше во тьму, освещенную только оранжевым отблеском свечей, мерцающих на стенах. Огонь, казалось, плыл по воздуху, отражаясь от поверхности сотни во весь рост зеркал, расположившихся в линию по обе стороны коридора.
Глядя на свое собственное отражение, я остановился, слегка удивляясь незнакомцу в зеркале. Бледный, темноволосый облик мрачно взирал на меня. Одежда по краям ободрана, в глазах было видно изнеможение. Я едва узнал себя, но возможно, это было к лучшему. В конце концов, вот почему я был здесь: стать чем-то еще, кем-то еще. Если бы все пошло по плану, то Ясень’даркмир Таллин, третий принц Темного Двора, больше не существовал бы.
Какой будет человеческий облик? Размышлял я, глядя на свое отражение. Останусь ли я все еще собой? Буду ли помнить о своей жизни при Зимнем Дворе или же все воспоминания исчезнут? Я покачал головой. Было бесполезно размышлять об этом сейчас, когда мы были так близки. Но все же…
– Пошли, красавчик, — Пак положил руку мне на плечо, и я стряхнул ее. — Кончай прихорашиваться. Я думаю, мы почти пришли.
Мы пошли вниз по коридору, опасаясь ловушек, ям и засады. Я думал о Меган, там, в Железном Королевстве. Было бы ужасно нелепо, размышлял я, как только получив душу, забыть о том, что был эльфом, включая все мои воспоминания о ней. Такой конец казался таким трагичным: безумный эльф становится человеком, но забывает, почему хотел им стать. Старые сказки любят такую иронию.
Я не позволю такому случиться, сказал я сам себе, сжимая кулаки. Даже если Паку придется поведать мне обо всем, пересказать всю нашу историю, я найду способ вернуться к ней. Я не стану человеком только для того, чтобы забыть все это.
Коридор простирался все дальше. Мерцающие свечи отбрасывали странный свет в противоположных зеркалах. Бесконечные ряды пламени простирались в вечность. Краем глаза я уловил свое собственное темное отражение, идущее рядом со мной. Ухмыляющееся.
За исключением того, что я — нет.
Я остановился и медленно повернулся к зеркалу, опуская руку к мечу. В стекле мое отражение сделало тоже самое… но это был не я. Это был кто-то похожий на меня: бледный и высокий, с темными волосами и серебряными глазами. На нем были черные доспехи, изодранный плащ и ледяная корона на челе. Я сделал глубокий вдох. Я узнал его.
Это был «Я», тот, которого я видел во сне. Ясень, который признал тьму. Который убил Маб, захватил трон и выложил кровавый путь через все Небывалое и другие дворы. Ясень — Зимний Король.
Он улыбался мне, той самой холодной, пустой ухмылкой, которая демонстрировала безумие, таящееся за ней. Но, не взирая на это, наши движения были теми же самыми, идентичными.
Отступая, я взглянул на своих компаньонов, которые также обнаружили новые отражения в зеркалах. Позади меня Ариэлла смотрела на себя в ужасе: бледную и статную в изящном придворном одеянии. Ее тонкие руки сжимали ледяной скипетр. Но глаза были пусты и жестоки, лицо — без эмоций. Обруч блестел на ее лбу, мало чем отличаясь от короны Темного Короля. Зимняя Королева взирала холодными, безразличными глазами, пока Ариэлла с дрожью не отвернулась.
– Принц, — пробормотал Пак, подходя ко мне, вставая лицом к моему плечу и спиной к зеркалу. Его голос, хотя и звонкий, был любопытно потрясенным. — Ты видишь тоже, что вижу я или это только я?
Я взглянул на Пака в зеркале позади нас, едва сдержав желание отпихнуть его подальше и достать меч. Голова Пака смотрела через мое плечо, губы скривились в злобной усмешке, которая была почти животной, зубы мерцали в свете свечей. Его глаза радостно прищурены, но у него был вид безумного ликования, от которого пробегали мурашки. Тот тип ликования, которое находило юмор в утопленных котятах или отравленном стаде. Это был шутник, чьи шутки стали смертельными; который помещал змей в наволочки, впускал волков к овцам и заставил весь свет погаснуть на краю утеса. Он был босым, без рубашки и с диким взглядом. Плутишка Робин, проблески которого я видел, когда он по-настоящему был в ярости и одержим местью. Весельчак Робин, о котором все волновались, потому что все мы знали, что Пак мог превратиться в это.
– Ха, ты так же это видишь? — пробормотал Пак, когда я сразу ничего не ответил. Я разок кивнул. — Ну, твое отражение также не очень ободряет, снежный мальчик. По правде, жутковато видеть нас такими, потому что ты действительно выглядишь так, будто действительно хочешь отрубить мне голову.
Я оттолкнул его, и наши отражения сделали тоже самое.
– Игнорируй их, — сказал я, подходя к Ариэлле. — Они только отражения, кем мы могли бы стать. Они ничего не значат.
— Ошибаешься, — появился Грималкин, подбежав и сев перед зеркалом, обвивая хвост вокруг лап. Его золотые глаза лениво наблюдали за мной. — Это не то, кем вы мог ли бы быть. Это то, что уже есть. У вас всех есть внутренние отражения. Вы просто сознательно подавляете их. Возьмите например, собаку, — продолжал он, когда Волк приблизился к нам, его шерсть встала дыбом. Ариэлла ахнула, вздрогнув около меня, Пак шепотом пробормотал проклятия. Отражение Волка было огромным, заполняя три рядом стоящих зеркала. Гигантский, скалящийся монстр со сверкающими глазами и пеной у рта. Оно уставилось на нас с жадностью. Красный язык, свисающий между огромными клыками, пустой, бессмысленный взгляд.
– Чудовище, — спокойно проговорил Грималкин. Настоящий Волк скривил губы. — Животное в его самой истинной, дикой сущности. Без разума, никаких ясных мыслей, никаких нравов, просто первоначальные животные инстинкты и желание убивать. Именно это ваши отражения и показывают вам — вас самих в вашей чистой форме. Не отбрасывайте их, как не имеющих значения. Вы только обманете себя, если так сделаете. — Он встал и разгладил усы. — Теперь, поспешите. У нас нет времени, чтобы стоять и ничего не делать. Если зеркала расстраивают вас, логичный ответ: просто не смотритесь в них. Давайте уже пойдем.
Он махнул хвостом и умчался, дальше в темноту коридора. Когда он унесся, не потрудившись оглянуться назад, я заметил, что отражение кайт ши нисколько не отличалось от настоящего Грималкина. Так или иначе, я не был удивлен.
Мы поспешили за Грималкиным, я еще раз взглянул на свое отражение и получил другое потрясение. Его там больше не было, так же как никого из других. Свечи, мерцающие огни все еще отбрасывали свои отражения, простираясь все дальше в бесконечность, но наши отражения пропали.