В долю секунды, когда я ослабил защиту, одно из существ с рычанием атаковало меня, опрокинув нас обоих на землю. Я почувствовал клыки в плече. Вонзив свой клинок в его горло, погружаясь в забвение. Другие существа уже роились вокруг меня, вопя, хватаясь когтями, кусаясь и пинаясь. Я сделал выпад мечом, занося оружие в диком вихре, и несколько существ исчезли внутри самих себя. Но их всегда становилось все больше. Разрывая и метая, почти в бешенстве, они наступали, их пронзительные крики разносились вокруг меня. Я почувствовал, как челюсти раздробили мне руку, а когти вцепились в живот, разрывая его. Почувствовал, как отрывают мою плоть, и моя кровь брызжет в воздух, стекая на землю. Я попытался встать, последний раз принять бой, жить, но боль внезапно застила мое зрение красно-черной пеленой. И больше ничего.
А ЗАТЕМ, ВСЕ ЗАКОНЧИЛОСЬ. Я лежал на холодном каменном полу замка, целый и невредимый. Хранитель пристально взирал на меня сверху вниз. Уголком глаза я увидел Пака и Ариэллу, смотревшие с тревогой. Но боль, идущая от каждой части тела, мешала сосредоточиться на чем-либо.
– Я потерпел неудачу. — Слова отдавали горечью во рту, груз на сердце грозил раздавить меня. Но Хранитель покачал головой.
– Нет. Вам не суждено было пережить это, рыцарь. Даже если бы вы перебили первую волну, они все равно продолжали бы прибывать. Не важно, чтобы вы сделали, или сколько времени вы бы противостояли им, в конце они все равно бы разорвали вас на клочки.
Я хотел спросить почему. Почему меня пожалели? Почему я был все еще жив? Но сквозь боль, замешательство и шок оттого, что не умер, я чувствовал как у меня кружилась голова от всего, что только что произошло. Странность собственного тела, ставшего внезапно слабым и неуклюжим, отказывающееся двигаться, как прежде. Ослепляющая боль и агония, от которых я не мог закрыться, как обычно. И полная пустота, которую я почувствовал, когда попытался использовать чары. Это было хуже всего.
– Это то, как ощущается тело смертных, — продолжал Хранитель, как будто читая мои мысли. — Для человека физически невозможно двигаться, как вы. Их тела неуклюжи и легко устают. Они восприимчивы к холоду, слабостям и боли. Они не могут притягивать на помощь волшебство. В конечном счете, они довольно-таки обыкновенны. Сила — первое, с чем вам придется расстаться, если хотите получить душу.
Хранитель на мгновение замолчал, давая время переварить полученную информацию. Я мог только лежать, тяжело дыша, покуда мой разум восстанавливался от шока.
– Первое испытание окончено, — провозгласил Хранитель. — Приготовься, рыцарь. Второе начнется на рассвете.
Когда он исчез, Ариэлла подбежала и присела около меня.
– Ты можешь встать?
Вздрагивая, я изо всех сил пытался принять сидячее положение. Раны исчезли, я был жив, но мое тело все еще горело от боли. Взяв ее руку, я позволил ей помочь мне подняться на ноги, стискивая зубы, чтобы сдержать возглас.
– Я не понимал… насколько хрупки люди в действительности.
– Ну, да, — подошел Пак, не совсем сумев скрыть беспокойство на своем лице. — Я бы мог сказать тебе это. Хотя некоторые сильнее, чем другие. Или более упрямые. — Он скрестил руки, одаривая меня оценивающим взглядом. — Ты в порядке, снежный мальчик?
Я не ответил. Отворачиваясь от Ариэллы, я проигнорировал предложенную ею руку и пошел, прихрамывая по длинному коридору, обратно в свою комнату. Они тихо последовали, держась на расстоянии. Но я не обернулся, чтобы посмотреть назад. Я несколько раз чуть не упал, но изо всех сил старался продолжать идти без помощи.
В своей комнате я рухнул на кровать, проклиная свое странное, незнакомое тело и слабость, которая пришла вместе с ним.
Как я собираюсь защищать ее с таким телом? Как я смогу вообще кого-нибудь защитить?
Пак и Ариэлла стояли в дверном проеме. Часть меня хотела сказать им уйти, ненавидя, что они видели меня слабым и беспомощным. Но всю свою жизнь я отталкивал других, ограждаясь от всего мира и каждого вокруг себя. Это принесло мне только больше боли, не смотря на все мои попытки заморозить свои чувства. Вот почему я был здесь, в конце концов. Я пытался стать кем-то другим.
Я перевернулся на спину и положил руку на лицо, закрывая глаза.
– Я не собираюсь метать сосульки, если вы шагнете через дверь, — вздохнул я. — Поэтому вы можете прекратить прятаться и войти уже.
Я почувствовал, что они притихли, воображая их переглядывающимися, но затем по комнате раздались шаги. Ариэлла присела на краю матраса, положив свою мягкую руку на мою.
– Сильно болит? — спросила она.
– Есть немного, — признался я, расслабляясь от ее прикосновения. — Хотя становиться лучше. — Так и было. Огонь внутри меня отступал, как будто мое тело, наконец, поняло, что оно целое и невредимое, а не разорванное на пустынной вершине.
– Что там произошло, снежный мальчик?
– А что ты думаешь, там произошло? — Я убрал руку и сел, проводя рукой по глазам. — Я проиграл. Я не мог использовать чары, я не мог двигаться, как привык. Мой разум говорил мне куда ступать, идти быстрее, а я не мог. Я замерз, Пак. Ты знаешь, на что это было похоже, когда я, наконец, понял, что происходило? — Я подался вперед, проводя руками по волосам, откидывая их назад. — Я умер бы, — мягко проговорил я, отказываясь признавать это. — Если бы Хранитель оставил меня там, я бы умер. Эти твари разорвали бы меня на части.
— Но ты не мертв, — указал Пак. — И Хранитель не говорил, что ты провалился. По крайней мере, нас не вышвырнули за уши. И так, какие проблемы, снежный мальчик?
Я не ответил, но Ариэлла, которая наблюдала за моим лицом, сделала глубокий вдох.
– Меган, — предположила она, заставив меня вздрогнуть. — Ты волнуешься о Меган. Как она отреагирует, увидев тебя таким.
– Я не смогу защитить ее таким, — горько сказал я, сжимая кулак, и борясь с желанием ударить им по матрасу. Я бесполезен, обуза. Я не хочу, чтобы она чувствовала, что должна постоянно присматривать за мной, что я не смогу больше постоять за себя сам. — Я вздохнул от раздражения и откинулся назад, ударяясь головой о стену. Это было удовлетворяющее больно. — Полагаю, я не понимал, что в действительности означало быть человеком.
Ты ничего не знаешь о смертности, который-больше-не-принц. Голос Костяной Ведьмы отозвался эхом в моей голове, самодовольно поддразнивая меня. Почему ты хочешь быть как они?
Пак фыркнул.
– И что, ты думаешь; если ты человек, ты не сможешь никого защитить? — спросил он, скрестив руки и впившись в меня взглядом. — Это полная чушь. А как ты думал, будешь защищать ее, пока она в Железном Королевстве, принц? Я думал мы здесь, чтобы ты получил свою душу, таким образом, ты мог бы быть с нею без облезающей кожи. И ты говоришь мне, теперь, когда ты почти человек, что не хочешь быть с нею?
Я впился в него взглядом.
– Ты знаешь, что это не то, что я имел в виду.
– Не важно. — Пак возвышался надо мною, приглашая меня поспорить. — То как я вижу это, у тебя есть только два варианта, снежный мальчик. Ты можешь быть человеком и быть с Меган, или же ты можешь быть эльфом и не быть с нею. И ты должен разобраться с тем, чего ты действительно хочешь и очень быстро, а иначе мы в пустую потратим здесь наше время.
Ариэлла встала.
– Пойдем, — сказала она Паку, возвращая старую традицию. С тех пор как мы трое узнали друг друга, она всегда была хранительницей мира. — Давай дадим ему отдохнуть. Ясень, если мы тебе понадобимся, мы будем рядом.
Пак выглядел непокорным, но Ариэлла положила свою руку на его и мягко, но твердо вывела его из комнаты. Когда дверь закрылась, я сжал кулаки и уставился на стену. Вытягивая руку, я попытался метнуть шквал ледяных стрел в дверь, но ничего не произошло. Не было даже холодного ветерка.