Она не колебалась. Даже не бросив прощального взгляда на деревню, она шагнула вперед, вложив свою руку в мою, одарив меня искренней улыбкой, искрящейся доверием. Я улыбнулся в ответ и повел ее в лес.
– КУДА МЫ ИДЕМ? — спросила она немного позже, все еще держа мою руку. Мы спешили сквозь деревья. Тени цеплялись за нас, а ветви тянулись скрюченными когтями, стараясь поймать ее за одежду. Они знали, что человеку здесь было не место. Но Бринна оставалась в блаженном неведении, счастливая оттого, что находилась со своим принцем, даже когда он тянул ее через темный лес, где каждое дерево враждебно принимало ее присутствие.
– Увидишь, — ответил я, ловко проводя ее мимо колючих кустов, маячащих на ее пути. И так как я знал, что она продолжит приставать ко мне с расспросами, пока я не сдамся, я добавил. — Это — сюрприз.
Блуждающие огоньки тянулись за нами, проглядывая сквозь деревья, пытаясь привлечь ее внимание. Я взглянул на них, и они улетели дальше, слабый смех разносился сквозь ветви. Гоблин поднял бородавчатую голову и впился в нас взглядом сквозь кусты, проводя черным языком по острым зубам, но не посмел приблизиться. Бринна казалась, не видела ничего из этого, тихо щебеча, следуя за мной по лесу.
Лес расступился, и пред нами предстала крошечная, округлая полянка, где в кругу стояли каменные столбы, окружавшие мраморный алтарь. Это строение использовалось для многих вещей: танцев, кровопролития, жертвоприношения, а сегодня ночью оно будет использоваться для кое-чего еще. Бринна бросила любопытный взгляд на каменный круг прежде, чем снова направить на меня свое внимание, улыбаясь. Она ничего не подозревала.
Рябина стоял поблизости, прислонясь к одному из столбов со скрещенными руками, ухмыляясь мне. Он был окутанными чарами. Невидимый для глаз смертных, и его вид предал мне решительности. Я зашел настолько далеко. Пришло время закончить игру.
Нежно, я привлек Бринну к алтарю. Она последовала без сомнений, все еще доверяя своему принцу. Приподняв, я усадил ее на алтарь. Я взял ее руки в свои, и заглянул в глаза.
– Ты любишь меня? — снова спросил я, очень-очень мягким голосом.
Она кивнула, затаив дыхание.
– Тогда докажи это, — прошептал я. — Я хочу твое тело, душу и все, что у тебя есть. Я хочу все это. Сегодня.
Она на мгновение засомневалась, озадаченная, но затем понимание отразилось в ее глазах. Без слов она откинулась назад и выскользнула из платья, обнажая молодую, обнаженную кожу в лунном свете. Потянувшись назад, она сорвала веревку, державшую ее волосы, позволяя им темным каскадом упасть на плечи. Я провел взглядом по ее стройному, бледному телу, такому хрупкому и неиспорченному. И шагнул к ней.
Откидываясь на холодный камень, она приветствовала меня с распростертыми объятиями. И я взял все, что она предложила, все, что она могла дать. А Рябина стоял поблизости и наблюдал со злобной улыбкой.
КОГДА ВСЕ ЗАКОНЧИЛОСЬ, она лежала, уснувшая и изнуренная в моих объятиях. Не будя ее, я бесшумно соскользнул с алтаря и оделся, обдумывая то, что только что произошло.
– Ну, мои поздравления, братишка, — Рябина появился возле меня, все еще скрытый от человека, ухмыляясь, как волк ягненку. — Ты завалил дичь. Игра почти закончена.
– Почти? — Я накинул на себя чары, чтобы стать невидимым и не услышанным, поскольку Бринна спала рядом. — Что ты имеешь в виду под «почти»? Ее сердце принадлежит мне. Она отдала мне его охотно и добровольно. Она любит меня — такая была игра.
– Не совсем, — Рябина с насмешкой поглядел на спящую девушку. — Чтобы действительно закончить игру, ты должен сломать ее. Душу и тело. Разбить ее сердце и сделать так, чтобы она никогда снова не смогла найти настоящую любовь. Потому что ничто не может сравниться с тем, что у нее было с тобой.
– А это уже не чересчур? — Я махнул рукой на смертную, лежащую на алтаре. — Я привел ее сюда. Она отдалась мне. Дело сделано. Я оставлю ее в деревне и больше не увижу ее вновь. В конечном счете, она забудет.
– Не будь так наивен, — покачал головой Рябина. — Ты знаешь, что они не могут забыть нас. Не тогда, когда мы приложили столько усилий, чтобы заполучить их любовь. Если ты уйдешь, не разбив ей сердце, то она будет у того ручья искать тебя до самого своего последнего дня, пока не умрет. В отчаяние она, быть может, даже отправится в лес и будет съедена троллями или волками или чем-то ужасным. Поэтому, это будет действительно добрым делом, когда ты освободишь ее. — Он скрестил руки и откинулся назад, одаряя меня насмешливым взглядом. — По-правде, братишка. Не думал же ты, что это история будет иметь счастливый конец? Между смертной и эльфом? Как ты думал, все это закончиться? — Его усмешка обернулась диким оскалом. — Закончи то, что начал, Ясень. Если ты не хочешь, чтобы я убил ее сейчас, и тем самым, тебе не пришлось бы этого делать.
Я впился в него взглядом.
– Ну, хорошо, — буркнул я. — Но ты останешься в стороне, пока я не покончу с этим. Это все еще моя игра, даже сейчас.
Он усмехнулся.
– Конечно, братишка, — сказал он и отступил, указывая на алтарь. — Она вся твоя.
Я повернулся к Бринне, наблюдая, как она спит. Мне было все равно, что сказал Рябина. Сломать ее — не было частью игры. Я мог бы с легкостью отнести ее обратно в деревню и оставить ее там. И она бы никогда не узнала, что стало с ее принцем. Разбивание сердца смертной было игрой Рябины, тем, чем он упивался после того, как полностью использовал людей. И от них оставалась пустая оболочка. Я был не такой как Рябина. Все к чему он прикасался, он с уверенностью разрушал.
Однако, возможно, было бы лучше удостовериться, что она никогда не отправиться за мной. Она была всего лишь смертной, но я своего рода привязался к ней за то время, что мы были вместе, как к любимой собаке или лошади. Меня бы не беспокоило, если бы она поранилась или ее съели, бесцельно блуждающую по лесу, но это также не доставило бы мне удовольствия.
Я позволил ей проспать до рассвета, подарив ей одну последнюю спокойную ночь; ее сны и мечты целые и невредимые. Когда луна уменьшилась, а звезды начали исчезать с небосклона, я покрыл алтарь тонкой пеленой инея. Холода было достаточно, чтобы разбудить ее.
Моргая, она села, оглядываясь, дрожащая и озадаченная. Увидев меня стоящего около одного из столбов, она просияла, и сонливость спала с ее лица. Найдя свою сорочку, она быстро натянула ее и побежала ко мне с распахнутыми объятиями.
Я не улыбнулся, когда она подошла, и смерил ее холодным взглядом, наполняя воздух чарами, так чтобы он стал холодным вокруг меня. Она резко остановилась в нескольких футах, вспышка смятения скользнула по ее лицу.
– Любимый?
Смотря на нее вниз, я понял, что это будет легко. Она была так хрупка. Ее сердце как тонкий стеклянный шар в моем кулаке, наполненный чувствами, надеждами и мечтами. Всего несколько слов превратят это яркое, страстное существо в сломанную, пустую раковину. В голове снова пронеслось то, что сказал мне Рябина, насмехаясь над моим невежеством. «Ты действительно думал, что у этой истории будет счастливый конец? Между смертной и эльфом? Как ты думал, это должно было закончиться?»
Я встретился с ней взглядом, холодно улыбнулся и разрушил иллюзию.
– Иди домой, человек.
Она запнулась, ее губы дрожали.
– Ч— что?
– Мне это наскучило. — Скрестив руки, я откинулся назад и одарил ее презрительным взглядом. — Мне наскучили все эти разговоры о любви, судьбе и браке.
– Но… но ты сказал… я думала…
— Что? Что мы поженимся? Сбежим вместе? Заведем выводок полукровок? — насмешливо проговорил я, качая головой. И она поникла еще больше. — У меня никогда не было намерений жениться на тебе, человек. Это была игра. И теперь игра закончена. Иди домой. Забудь все это, потому что я собираюсь сделать то же самое.
– Я думала… я думала, что ты любишь меня…
– Я не знаю, что такое любовь, — честно ответил ей я. — Только то, что это слабость. И то, что тебе никогда не следовало позволять этому чувству поглотить тебя. В конце она сломает тебя. — Она закачала головой, толи в знак протеста, толи недоверия, я не мог сказать. Да и мне было все равно. — Ничего из этого не было правдой, человек. Не пытайся искать меня, потому что ты никогда не увидишь меня вновь. Мы играли — ты проиграла. Теперь, скажи «прощай».