В оцепенении она упала на колени, я отвернулся, направляясь к деревьям. Спустя несколько мгновений в воздухе раздался ужасный, душераздирающий крик, заставивший птиц вспорхнуть. Я не оглянулся. В то время как крики продолжали доноситься, каждый следующий ужаснее предыдущего, я уходил все дальше в лес с чувством успеха, омраченного лишь небольшой толикой сомнения.
Когда я достиг тропы ведущую обратно в Зиму, я внезапно почувствовал, что был не один. Фигура наблюдала за мной сквозь деревья: высокая, темная, облаченная в свободную одежду с капюшоном, скрывающим ее лицо. Я потянулся к мечу, но она подняла скрюченный, кривой посох и направила его на меня…
…Я ОЧНУЛСЯ НА КАМЕННОМ полу храма, задыхаясь, когда настоящее снова нахлынуло на меня. Хранитель возвышался надо мною, холодный и безразличный. Я приложил силы, чтобы подняться на ноги и встал, прислонившись к стене. Воспоминания того дня яркими вспышками проносились передо мною: четкие, яркие и болезненные.
Бринна. Девочка, чью жизнь я разрушил. Я вспомнил, как видел ее однажды после нашей последней встрече, блуждающую вдоль ручья с потускневшими и пустыми глазами. Я никогда не видел ее после, никогда не думал о ней, пока однажды старая жрица друидов не нашла меня. Она представилась как бабушка Бринны, высшей жрицей клана, и потребовала ответить, был ли я тем, кто убил ее внучку. Девочка впала в глубокую депрессию, отказываясь есть или спать, пока в один день ее тело просто не прекратило функционировать. Бринна умерла от разбитого сердца. И жрица пришла отомстить за нее.
– Я проклинаю тебя, демон! Бездушный. Пусть с этого дня ты потеряешь каждого, кого любишь. Пройди через те же муки, что и девочка, которую ты уничтожил, познай самую сильную сердечную боль, пока остаешься бездушным и пустым.
Я посмеялся над нею тогда, утверждая, что я не способен любить, и ее жалкое проклятие будет потрачено на меня впустую. Она только обнажила в улыбке пожелтевшие зубы и плюнула мне в лицо, прямо перед тем, как я отрубил ей голову.
Я рухнул на пол, их лица заполнили мою голову, темные глаза смотрели на меня с обвинением. Мое дыхание участилось. Я закрыл глаза, но не мог убежать от ее лица — девочки, которую я убил — только потому, что она влюбилась.
Мои глаза горели. Слезы стекали по лицу и падали на холодный пол, затуманивая мой взгляд.
– Что… Вы со мной сделали? — выдохнул я, хватаясь за грудь, едва в состоянии дышать — настолько тяжелым было это чувство. Хранитель посмотрел на меня без выражения, неподвижная тень в комнате.
– Совесть, — произнес он, — часть человечности. Сожаление — то, чего ни один смертный не может долгое время избегать. Если вы не сможете принять ошибки прошлого, тогда вы не пригодны для того, чтобы иметь душу.
Я принял сидячее положение, резко падая на кровать.
– Ошибки, — горько сказал я, пытаясь успокоиться. — Моя жизнь была полна ошибок.
– Да, — согласился Хранитель, поднимая посох. — И мы снова посетим их все.
– Нет, пожалуйста …
Слишком поздно. Ослепительная вспышка света, и я оказался где-то в другом месте.
Глава 18
Голоса прошлого
Я поднял голову, стоя преклонив колено перед троном Маб, увидев улыбающуюся мне королеву.
– Ясень, — промурлыкала Маб, жестом указывая подняться, — мой любимый мальчик. Ты знаешь, почему я позвала тебя сюда?
Я стоял настороженный. Я научился никогда не доверять Маб, когда она использовала слово «любимый». Я видел, как она называла кого-то любимым прямо перед тем, как заморозить их заживо, «чтобы навсегда запомнить их такими». Чаще всего это была уловка, чтобы разжечь зависть у моих братьев и заставить нас соревноваться друг с другом. Ее это очень забавляло и усложняло жизнь мне. Рябина каждый раз обижался, когда я был ее любимым сыном и наказывал меня за это всякий раз, когда удавалось.
Вставая, я почувствовал сверлящий взгляд Рябины, но проигнорировал его, все еще смотря на королеву.
– Я не знаю, королева Маб. Но каковы бы не были ваши причины, я подчинюсь.
Ее глаза заблестели.
– Всегда такой формальный. Разве трудно улыбаться мне хотя бы изредка? Рябина не боится смотреть мне прямо в глаза.
Рябина при дворе был намного дольше, чем я, воспитываясь, как ее советник и доверенное лицо. Он также разделял ее злобное чувство юмора. Но я никоим образом не мог сказать ей этого, поэтому я выдавил подобие улыбки, которая, казалось, удовлетворила ее. Она снова расположилась на своем троне и посмотрела на меня в почти нежной манере, затем жестом указала на что-то позади меня.
Пара Зимних рыцарей в ледово-голубых доспехах шагнули вперед, что-то волоча между собой, и швырнули к ногам Маб. Древесная нимфа, изящная и с коричневатой кожей, с заостренным лицом и ежевикой в длинных зеленых волосах. Одна из ее ног была сломана, хрустнув, словно сухая ветка и свисала под необычным углом. Она застонала, находясь едва в сознании, отползая по полу подальше от подножия трона.
– Это существо, — произнесла Маб, пристально посмотрев вниз на изуродованное, жалкое тело, — и несколько из ее друзей напали и убили одного из моих рыцарей, в то время когда они патрулировали границу Дикого Леса. Рыцарям удалось поймать только эту, все остальные ускользнули в Дикий Лес и сбежали. Такое нападение не может оставаться безнаказанным. Но она отказывается раскрыть местонахождения ее родной поляны. Я надеялась, что ты, так много времени проведший охотясь там, знаешь, где найти их.
Я взглянул вниз на нимфу, которая ползла по полу и потянулась ко мне.
– Пощадите, — прошептала она, хватаясь за мои сапоги. — Пощадите, милорд, мы только пытались спасти нашу сестру. Рыцарь… рыцарь… нападал на нее. Пожалуйста… мои друзья… моя семья. Королева убьет их всех.
На мгновение я заколебался. Я не сомневался в ее словах. Рыцари были холодными и жестокими, берущими все, что захотят. Но нападать на слуг Зимнего Двора было преступлением, наказуемым смертью. Маб убила бы всю семью нимфы, если бы их нашла. Я, конечно, не мог лгать, но были и другие способы обойти правду.
– Принц Ясень, — голос Маб изменился. Перестав быть любезным и дружественным, в нем послышались опасные нотки предупреждения. — Полагаю, я задала тебе вопрос, — продолжала она, в то время как нимфа схватилась за подол моего плаща, моля о милосердии. — Ты знаешь местонахождения этих существ? Да или нет?
Ясень, что ты делаешь? Сжав кулак, я отпихнул нимфу сапогом, игнорируя ее крики боли. Милосердие было слабостью, а я был сыном Королевы Темного Двора. В моей крови не было никакого милосердия.
– Да, Ваше Величество, — сказал я. Нимфа рухнула на ледяной пол в рыдании. — Я видел это племя прежде. У них есть колония на краю Ежевичного Леса.
Маб улыбнулась.
– Превосходно, — проскрежетала она. — Тогда ты поведешь войско туда сегодня ночью и уничтожишь их. Убей их всех, сруби их деревья и сожги их поляну до основания. Я хочу, чтобы ничего не осталось, ни травинки. Покажи пример для тех, кто захочет бросить вызов Зимнему Двору, ясно?
Я склонил голову. Вопли и крики нимфы пронзили воздух.
– Как скажите, моя королева, — пробормотал я, отступая. — Все будет сделано.
ЛЕСНОЙ ЭЛЬФ УСТАВИЛСЯ НА МЕНЯ, сжимая посох. Страх явно читался на его морщинистом лице. Здесь, в предместье Дикого Леса и Тир-На-Ног, жило маленькое эльфийское племя. Они были простыми охотниками — собирателями. К ним не часто заглядывали посетители, особенно из Темного Двора. И особенно принцы Зимнего двора собственной персоной.
– Принц Ясень? — Он натянуто поклонился и я разок кивнул. — Это… неожиданность. Чем мы обязаны честью, ваше высочество?
– Я здесь от имени королевы Маб и война по имени Хофорн, — формально ответил я. Его густые брови поднялись. — Это имя знакомо вам?