Женщина сделала знак рукой, и из толпы вперевалку вышел жирный венериании.
— Патент за светочувствительную плёнку за номером тридцать шесть дюжин в квадрате, — забубнил он. — Выдан Метси-Стангу из Милоша в двенадцатом в четвёртой степени году.
— Это ещё что такое? — спросил Мэн.
— Патент, — объяснила Джораст. — Не так давно он был выдан одному нашему изобретателю по имени Метси-Станг. Таркомар купил патент и приостановил производство, однако этот патент остаётся в силе.
— Вы хотите сказать, что у вас кто-то уже изобрёл такой вот аппарат?
— Нет. Всего лишь светочувствительную плёнку. Но поскольку она является частью вашего аппарата, вы не имеете права его продать…
Тиркелл круто повернулся и ушёл на корабль, где налил себе виски с содовой и погрузился в сладострастные мечты о какой-нибудь эпидемии. Вскоре с огорчёнными лицами ввалились остальные.
— А все они — таркомары, — сказал Андерхилл. — Стоит им пронюхать про какой— нибудь новый технологический процесс или изобретение, которое, по их мнению, может повлечь за собой хоть малейшие перемены, как они тут же покупают авторские права на них и закрывают производство.
— Они действуют в рамках своего закона, — произнёс Мэн. — Поэтому спорить с ними бесполезно. Мы подчиняемся их законодательству.
— Бобы уже на исходе, — гробовым голосом объявил Тиркелл.
— Как и все остальное, — заметил капитан. — Есть какие-нибудь предложения?
— Должно же у них быть хоть одно уязвимое место! — в сердцах воскликнул Андерхилл. — Ручаюсь, что оно есть. — И прикрыл глаза. — Нашёл! Человеко-часы! Это ведь постоянная величина. Стоимость продукции, которую человек может выработать за один час, представляет собой произвольную постоянную — два доллара, дюжина дифалов и так далее. По ней мы и должны нанести удар. Культ предков, власть таркомаров — явления чисто внешние, поверхностные. Стоит пошатнуть основу системы, и их как не бывало.
— А нам-то что с того? — спросил Тиркелл.
— Нужно добиться, чтобы человеко-часы стали переменной величиной, — объяснил Андерхилл. — Тогда может произойти все что угодно.
— Не мешало бы, чтобы наконец что-то произошло, — сказал Бронсон. — И поскорее. У нас еды кот наплакал.
— Хватит ныть, — произнёс Мэн. — По-моему, Берт подал интересную мысль. А каким образом можно изменить постоянную величину человеко-часов?
— Вот если б удалось заставить их работать быстрее, — задумчиво проговорил Андерхилл.
— Из хорошей дозы кофеина и комплекса витаминов я берусь состряпать отличный стимулятор, — предложил Тиркелл.
Мэн медленно кивнул.
— Только не для инъекций, а в виде таблеток. Если это себя оправдает, мы втихую займёмся их изготовлением.
— А что мы выгадаем, черт побери, если венериане будут работать быстрее? — спросил Бронсон.
Андерхилл прищёлкнул пальцами.
— Неужели непонятно? Венериане ультраконсервативны. Тут такое начнётся!..
— Чтобы заинтересовать венериан, прежде всего нужна реклама, — сказал Мэн. — Он остановил взгляд на Майке Парящем Орле. — Пожалуй, ты, Краснокожий, подходишь для этого больше всех. По результатам тестов ты у нас самый выносливый.
— Ладно, — согласился навахо. — А что я должен делать?
— Работать! — ответил Мэн. — Работать, пока не свалишься.
Это началось ранним утром следующего дня на главной площади Ваиринга. Чтобы избежать неприятностей, Мэн предварительно навёл справки и выяснил, что на этой площади венериане со временем намереваются выстроить нечто вроде клуба.
— Строительство начнётся ещё не скоро, — сказала ему Джораст. — А в чём дело?
— Мы хотим вырыть на этом месте яму, — ответил Мэн. — Мы не нарушим никакой закон?
Венерианка улыбнулась.
— Нет, конечно. Только вряд ли вам поможет публичная демонстрация вашей физической силы. Это же неквалифицированный труд.
— Реклама всегда себя окупает.
— Дело ваше. По закону вы имеете на это право. Однако вы не можете растянуть эту работу надолго, не состоя в таркомаре.
— Иногда мне кажется, что без таркомаров на вашей планете жилось бы куда лучше, — резко сказал Мэн.
Джораст повела плечами.
— Между нами, мне самой это не раз приходило в голову. Но я ведь всего-навсего администратор. Я поступаю так, как мне указывают. Если б мне разрешили, я бы с радостью одолжила вам деньги, в которых вы так нуждаетесь… Однако это запрещено. Традиции не всегда исполнены мудрости, но тут я бессильна. Мне очень жаль…
После этого разговора Мэну как-то стало легче на душе: оказывается, не все венериане были врагами.
На площади его уже ждали остальные члены экипажа «Гудвилла». Бронсон смонтировал табло для текстов на венерианском языке и привёз сюда на тачке мотыгу, кирку, лопату и доски. Это зрелище привлекло внимание, и у берега канала остановилось несколько лодок.
Мэн взглянул на часы.
— Все готово, Краснокожий. Поехали. Стив может начинать…
Андерхилл забил в барабан. Бронсон укрепил на табло цифры 4:03:00 по ваирингскому времени. Тиркелл подошёл к стоявшему неподалёку лёгкому складному столику, сплошь заставленному какими-то пузырьками и медицинскими инструментами, вытряс из бутылочки тонизирующую таблетку и вручил её Майку Парящему Орлу. Индеец проглотил таблетку, взял мотыгу и принялся за работу. Число остановившихся лодок росло.
Прошёл час. Другой. Майк Парящий Орёл все рыл и рыл. Сперва он рыхлил землю мотыгой, потом лопатой набрасывал её на тачку, по дощатому настилу отвозил тачку в сторону и вываливал свой груз на растущую кучу земли. Три часа. Четыре… Майк сделал перерыв и быстро перекусил. Бронсон продолжал отмечать на табло время.
Андерхилл сидел за пишущей машинкой. Он уже отпечатал целую гору листов, так как начал работать одновременно с Майком Парящим Орлом. Бронсон вспомнил свой давно забытый талант и жонглировал каким-то подобием индейских дубинок и разноцветными шариками. Он тоже трудился уже не один час.
Капитан Руфус Мэн строчил на швейной машине. Работа требовала большой точности и потому значила немало для успеха их замысла. Только Тиркелл не был занят физическим трудом — он с важным видом разносил таблетки, добросовестно изображая из себя алхимика.