— Сир Торрхен, — вдруг во всеуслышание Айнхарт гавкнул ещё раз. — Мне кажется, что эту девушку зовут не Лена. — слова эти оказали на всех сиров сидящих за столом такое влияние, словно на них вылели ушат воды, они переглянулись друг с другом, а в их глазах заиграли нотки страха. Стива подняла глаза, и оцепенела от ужаса. Лишь Торрхен оставался уравновешен и беспристрастен к словам Бакки. Вир упивался любимым вином и не обратил внимания на то как протекал этот разговор.
— Вы ошибаетесь.
— Нет. Мы не ошибаемся. — вмешался Бонгид, перестав жевать. — Скажите, сир Торрхен, а сколько даёт денег орден сердечников за головы клятвопреступников ? — Торрхен при этих словах покраснел от злости и гнева.
— Раз уж вы всё знаете господин гном, то я полагаю вы здесь чтобы меня остановить ?
— Верно, мы здесь именно ради этого. — ответил ему Бакка. "Наткнуться на вас здесь, это большая удача".
— У вас не выйдет получить ни мою голову, ни даму моего сердца. — рыцарь глянул на оцепеневшую Стиву и сжал её руку.
— Господа, прошу вас перестать ссориться. В конце концов вы под одной крышей и в моём храме. — сказал им священник отставляя в сторону кубок.
— Боюсь, что мы здесь только за Стивой. — сказал Бакка, не обращая внимания на священника. — Ваша голова сир Торрхен нам не нужна.
— Вы её не получите. — кратко отстегнул Рыцарь ещё сильнее покраснев.
— Скажите, неужели любовь настолько сильна, что вы ради неё предали свой орден и что ещё важнее предали свои слова ? — вопросил Бак.
— Любовь не признает расстояний. Любовь не признает слов и обещаний данных впустую. — вдруг вступила в разговор Стива.
"Обещания данные впустую. Как красиво она этом сказала. Пред любовью меркнет всё? Все твои обещания и клятвы, обеты данные навечно. Неужели всё это рушится? Неужели она имеет столько силы в человеке, что может ломать голову и сердце. Неужели верность самому себе иногда ломается под искренним и непреодолимым желанием быть кем-то желаемым. Неужели это так?" — Бакка потёр лоб и продолжил слушать.
— Скажите это троим несчастным, которых вы оставили на дороге мертвыми. Или ваша любовь дороже жизней других, ну же скажите об этом в божем храме ? И — при этих словах Бакки рыцарь Торрхен, казалось вот-вот взорвется от злости. Стива омраченная этими словами вновь опустила глаза от стыда и вины.
— Любовь. — кратко проговорил гном. — Любовь толкает людей порой на необдуманные поступки. Вот и ваш поступок был необдуман и глуп, сир Торрхен.
— Я не намерен пред вами оправдываться, гном. Ваши слова для меня, не слышимый с высоты вашего рост пустой треп. "Это ты зря рыцарь. Если разозлишь Бонгида, то тебе не поздаровится". Бонгид не смотря на на эти дерзкий слова, остался спокоен.
— Мы заберём Стиву завтра утром, а вам дорогие рыцари я бы советовал скорей отправляться в Акор-ди-Кале и отплыть к берегам, где власть империи сильно меньше, чем на востоке Дальна.
От наглости слов гнома рыцари просто обалдели. Их брови поднялись от удивления.
— Вы не получите её, клянусь своим медальоном. — Стива схватилась двумя хрупкими руками за сильную кисть Торрхена.
— Не разбрасывайтесь словами, сир. — Бакка Ухмыльнулся, вспомнив нарушенные рыцарем клятвы. — Вы уже нарушили одну клятву. Не боитесь нарушить и вторую ?
— Щенок. — рявкнул сир и поднялся из-за стола. — Может вы жалкие наёмники думаете, что я спущу вам всё с рук ? Нет. Я не позволю вам отнять у меня всё что я имею. — Рыцарь сунул руку за пазуху и достал оттуда перчатку. — Пускай боги решают мою судьбу. — Бакка видел голубые глаза Стивы, которая от ужаса не могла сказать ни слова. — Да будет так. — он крепко сжал черную перчатку в кулаке, и затем бросил её Бакке. " Похоже, что оставить сира Торрхена в живых не получится". — подумал Бак.
Звонкий Колокол местной церкви пробил семь часов утра. Прошлой ночью Бак спал на его собственное удивление прекрасно. Неделя пути не оставила шансов и сил на восстановление. И хотя Бакка был всё ещё утомлен, его колени и спина перестали ныть от дороги.
" Похоже это и правду божий суд". — подумал он, тяжко вздыхая.
Бакка стоял молча. Он впился взглядом в кучку рыцарей, которая беседовала со своим главарём — Торрхеном.
" Бежать от судьбы… Бежать… Нет бежать это не моё. Я никогда не бегу. Интересно, что бы мне посоветовал мой отец ? Что бы он сказал ? " — Бакка не видел выхода, не видел.
Час пролетел словно секунда для Бака. На середину двора на равное от обеих сторон расстояние вышел Вир, от которого несло вином. Он должен был благословить каждого на божий суд.