— Ну что ? — вопросил нетерпеливо гном. Бакка подал ему медальон. Гном протянулся огромную ручищу и ухватил побрекушку. — Всё указывает на орден львиного сердца. Как ты думаешь, что это за беглецы такие ?
— Не знаю. — бросил Бак, повторно оглядываясь вокруг. — Но это даёт нам зацепку. Маленькую, но всё же.
Следы вывели их обратно на дорогу. Видимо стычка с Менхенами сильно напугала разбойников. Да так что они решили больше не рисковать.
Они смотрелись вместе весьма странно.
Один — человек высокого роста, широкоплечий с холодным молочного цвета лицом и коротко остриженными черными волосами. На широкой спине накинут плащ из плотной шероховатой ткани, который по-видимому был весьма теплым. Капюшон же плаща болтался у него за головой.
Молодое лицо отдовало лёгкостью и спокойствием. А карие глаза были словно пара бездонных колодцов в которых тонули все эмоции. Верхом на черном жеребце Бакка смотрелся угрожающе и сильно.
Другой — Бородатый, коренастый гном, со здоровыми, крепкими ручищами в толщину наверное с три людских кисти. Кулаки его были ещё крепче, однако пальцы были короткие и толстые. Лицо его казалось всегда строгим и невеселым. Тяжёлые веки так же омрачали и без того недружелюбный вид Бонгида Мэрдока. Борода была недлинной. Она закрывала всю шею и этого хватало. Красивая густая Бонгида блестела своей рыжеватостью на солнце. Голова гнома была побрита наголо, гладкую лысину уродовал лишь небольшой шрам на затылке.
Эту рану гном получил давно, в драке с одним из каких-то упырей.
Гном ехал на своему любимом и бессменном пони — Бесогоне. Этот дружок немало дорог повидал со своим хозяином, потому единственным настоящим другом в дороге у гнома был вовсе не Бакка, а его верный пони.
Путь на юг занял ещё два долгих голодных дня. Дорога тянущаяся узкой полосой в лесу со временем возымела простор. Леса стали расступаться, да и сам большак стал шире. Несмотря на это многолюдной эту дорогу назвать, язык бы не повернулся.
За два дня пути здесь, они видели от силы пять повозок, идущих на север, но чем дальше они ехали, тем больше путников встречалось им на пути. И всё же даже не смотря на увеличивающиеся количество путников дорога лучше не становилась.
Это всё ещё был раздолбанный большак.
С ямами, грязью и непомерно глубокими лужами.
— Да, это тебе не гладкая дорожка от Трии до Виссена. — приговаривал Бак, аккуратно обходя здоровенную лужу.
— По этой дороге быстро идти не получается, мне кажется, что мы уже потеряли след.
— Нет. — отрезал Бакка и окинув гнома взглядом улыбнулся. — Мы идём по следу, Железноголовый. А вот куда, они направились дальше, мы узнаем у жителей этой деревни. — указательным пальцем Бак ткнул в даль. Пёс Айнхарт бежал рядом, весело махая хвостом.
Бонгид повернул голову, и его глаза зацепились за огоньки домов сверкающие впереди.
Они решили зайти в корчму, которая расположилась на окраине деревушки.
Наёмники вошли в корчму, отворив тяжёлую дубовую дверь. Та проскрипела, оповестив всех кто находился в заведении о неожиданных гостях.
Бакка вошёл первым, он буквально за секунду окинул корчму взглядом и не замедлив двинулся к хозяину заведения, который стоял за стойкой и что-то протирал тряпкой вокруг.
— Подайка ещё два пива ! — прогорлапанил один из кампашки, что сидела в самом дальнем углу заведения.
Корчмарь не ответил. Через минуту он вынес ещё два пива уважаемым господам и поклонившись также тихо удалился обратно.
Бак и Мэрдок привлекли на себя пару недружелюбных взглядов.
Бак проследовал к стойке, за ним последовал и гном.
— Чем могу служить, милсдарь ? — вопросил корчмарь не подняв глаз на Бакку. Наёмник прекрасно знавший, что драгоценное время убегает, хотел расспросить его о рыцарях и двигаться в путь, дальше.
— Нам две миски похлёбки. Долго её ждать? — вдруг вмешался Бонгид.
— Пять минут, милсдарь гном. — корчмарь зашёл на кухню оставив вдвоём Бака и Мэрдока. Бонгид уже словил на себе недовольный взгляд наёмника. “Этот идиот совсем уже обарзел, думает только о своём брюхе”. — думал Бак.
— Нам нужно было, только расспросить этого корчмаря о том куда направились рыцари. — тихо, но с гневом проговорил Бакка, сведя брови от злости.