— Успокойся, от пяти минут не убудет, а вот горячей похлёбки я уже неделю не ел. Имей совесть, дай пожрать! — гном ответил столь же яростно и непреклонно.
Бакка молчал. Кампания пьянчуг в углу смеялась от души, пила пиво и пела громкие песни. Стоящая за окном ночь была холодной и морозной. Бак, чувствуя себя всё ещё разозленным вышел на улицу подышать свежим воздухом.
Холодало. Бакка, как опытный следопыт ещё с далёкой юности знал, что означает мороз для следопытов.
“Сезон охоты кончается”. — думал он выпустив изо рта воздух. Бак натянул кожаные перчатки, обитые внутри мехом, на руки и осмотрелся вокруг. Огоньки, отдающие теплом светили в домах. Однако на самом дворе было промозгло и холодно.
Тяжёлая дверь тонко проскрипела позади наёмника. Он уже знал, что это Бонгид.
— Бак, нам принесли ужин, идём. — обратился он к следопыту намного мягче, чем обычно.
Бакка не удостоил ответом своего товарища. Он лишь бросил секундный равнодушный взгляд на гнома прежде чем вошёл обратно.
Они сидели за стойкой. Гном решил коли они потеряли времени, то на поглащение самой пищи можно уж его выиграть. Он уплел похлёбку буквально за минуту.
— Хорошая стрепня. — скрипел языком гном вытирая рукавом бороду. — Давно я не ел горячего, Милсдарь. — обратился Бонгид к хозяину. — Я бы хотел узнать, не проезжали ли здесь всадники в недавнее время ? А если проезжали то куда направились.
— Проезжали,милсдарь гном, ток мо вот куда ехали это я не знать. — ответил добродушно корчмарь.
— Опиши их. — строго отрезал Бакка исподлобья, глядя на корчмаря.
— Высокие такие, все с мечами, за главного у них вроде такой бородатый, одеты всё по простому, ничего более. — сморщился корчмарь вспоминая детали.
— Сколько их было ? — задал ещё один вопрос гном.
— Шесть или пять, вообщем не больше десяти. — подвёл итог корчмарь. — И ещё с ними баба была какая-то.
" Баба с этими похитителями могла быть только одна".
— Как выглядела ? — задал вопрос Бонгид.
— С черными волосами такая, хороша собой. — облизывая губы, говорил корчмарь.
— Как она себя вела ? — спросил Бакка глядя корчмарю прямо в глаза.
— Да никак. Она особо не дергалась. Я вообще не заметил у них какой-то дружественной атмосферы. Ну впрочем это мне так показалось.
— Ну спасибо, добрый человек, за ужин. — поблагодарил Бонгид корчмаря, и оставил ему целый тир за похлёбку.
Бакка предпочёл отдать благородный жест головой и направился к выходу.
Тракт вёл их всё дальше. Спустя несколько часов кампания пересекла границу Императорских земель и въехала на территорию губернаторства Балинтии.
Ночь была холодной. Бак накинул капюшон на голову, и поступил глаза в землю.
Бонгид на своем пони Бесогоне вёл их вперёд. Лишь свет серой луны освещал дорогу путникам. Бакка не обращал внимания на, то что было вокруг. Лес становился реже, деревья становились всё меньше и по-видимому моложе. Их неокрепшие ветви слегка колыхались на холодном северном ветру, что поднялся совсем недавно. Бак смог очнутся и прийти в себя лишь когда сильный порыв ветра ударил ему в лицо.
— Собачий холод. — заявил Бонгид укутываясь в какую-то тряпку, лишь очертаниями напоминающую плащ. Гном сжал шею и упёрся колючей бородой в грудь.
Бакка слышал, как постукивает челюсть гнома.
Бак не чувствовал холода. Следопыт поглядывал на гнома время от времени, наблюдая как судорожно дрожит гном от холода.
— Я думал, что холод твоя родная стихия, Железноголовый. — бросил Бак равнодушно глядя на Бонгида.
Гном с трудом, дрожа повернул голову.
— Вы люди много всякой хери думаете. Ваша мания выдумывать стереотипы меня давным давно доканала. Коли я гном это значит, что я должен копаться в горных шахтах и снег для меня должен быть лучшим другом ? — раздражительно отреагировал Мэрдок всё ещё трясясь от холода.
Бакка не удостоил гнома ответом. Железноголовый продолжил.
— Я не живу в горах с самой юности, да и не кому не желал бы жить в них. Эти холодные изолированные от мира высоты во мне не вызывают никакого интереса и радости. На равнинах и холмах, я могу оказаться частью всего света. А вот в горах. — сделал паузу Бонгид тяжело вдохнув холодный воздух. — В горах ты чувствуешь себя оторванным, изолированным. Я не чувствую в горах движения, ритма. Я живой и разумный гном, поэтому мне охота не стеснять себя в горах. Я хочу бродить и видеть мир, а не долбить породу в шахте Великого Фаендлонского рудника.
— По-моему в горах есть, что-то более глубокое чем ритм и движение. В них есть глубинная душа. Что-то коренное и статичное, тебе так не кажется? — задал вопрос Бакка.