— Не знаю. — ответил гном всё ещё дрожа от холода. — Может с возрастом я это и пойму, но сейчас Бесогон и дорога, мои лучшие друзья. — Железноголовый похлопал пони по шее.
— Что-то мне подсказывает, что с возрастом твоё упрямство, столкнется с банальным желанием жить в спокойствии. — улыбнулся Бак глядя гнома. Бонгид не изменился в лице, всё также сторого он глядел вперёд фыркая носом от неприятного холода.
Бак не помнил сколько часов они брели по дороге. Солнце застало их в тот момент момент, когда тракт вывел их к широкому руслу реки Миры.
Воды реки неслись на север, бурное течение здесь спускалось в низину, огибая здоровенные камни, что лежали на пути. Огромные каменюки, были словно частью самой земли. Течение постоянно бившее всем потоком по ним, каждый раз разбивалось и огибало эти глыбы. Из-за камней в округе стоял приятный водяной треск.
— Мира. — произнёс Бакка оглядывая окрестности. Дорога здесь крюком изгибалась и уходила дальше на юг параллелью реке. Склоны холма на котором расположилась дорога поросли густым и широким кустарником, растения несколькими полосами укрывали реку от дороги. Подойти к реке с лошадьми здесь было почти невозможно. Сухие и серые по осени склоны были обычной картиной Балинтийских холмов.
Утомившийся конь Бакки и пони гнома — Бесогон изрядно потрепались за неделю пути. На первый вид могло показаться, что у коней всё в порядке. Однако Бак, как человек который проводил в дороге всю свою осознанную жизнь, умел слушать. Он слушал всё жадно, как бы впитывая в себя звуки, которыми мир блестал. Он запоминал пение птиц, песни и музыку крестьян, которых встречал в пути. Не стоит говорить и о том, что мелодию рубанка, пилы и меча он знал отлично.
Сейчас звуки доносили Бакке неприятные новости.
Его конь слишком уж тяжело дышал.
— Если коней не напоить, то они умрут от истощения, их силы и так уже почти растаяли. — сказал Бак слушая как жалобно пыхтит его конь.
— До ближайшей деревни, осталось недолго. — заверил Бонгид наёмника.
— Там и воды и овса для них найдётся. А если не найдется, то придется нам изъять всё это силой.
Бак ничего не ответил. За годы что он провёл в седле, наёмник прекрасно знал, что крестьяне расстаются с овсом и водой очень неохотно. Он всегда помнил судьбу сотоварища, которого насадили на вилы за чрезмерную наглость.
Бонгид не соврал ближайшая деревня действительно оказалась в силе пути на юг по дороге. Наёмники расспросили местных об рыцарях.
— Так куда говорите они направлялись ? — скривился Бак пытаясь разобрать плохо сложенную речь крестьянина.
— Вфоммехем. — неразборчиво вывалил буквы крестьянин.
— Я не знаю никакого Вфоммехема. А вот Фонхейм, отлично знаю : это замок Барона Даулье Отир фон Эльстера. Отсюда примерно полдня пути. — объяснил гном Бакке.
— Значит направляемся туда. — твердо заметил Бакка и вновь повернулся лицом к крестьянину. — Накорми наших лошадей и дай им свежей воды. — потребовал наёмник без лишних любезностей.
Крестьянин мялся, и не охотно выдавил из себя.
— Не можно, милсдарь, этмо… — Крестьянин не успел, как Бак рукой потянулся к рукоятке своего меча, указывая крестьянину, на то что будет, если он им откажет . Наёмник ухватил её медленно и сжал что было силы. — Ну хорошо милсдари, хорошо токмо не стоит вам тут блужать, пройдите в мою хату.
— Мы здесь подождём. — заявил Бонгид Мэрдок, несмотря на крестьянина, а оглядываясь вокруг.
— Хорошо, милсдари… — слабо сказал крестьянин и ушел по порученным делам.
Бакка и Бонгид стояли у небольшого домишки, в ожидании своих коней.
— Что думаешь по поводу барона ? — спросил Бакка глядя на Бонгида.
Гном пожал плечами, потираю ладонью лысину.
— Не знаю. Есть только два варианта, как всё может быть. Либо он заодно с ними. Либо же он не в курсе о том, что наделали эти ублюдки.
Наконец, крестьянин привёл сытых, довольных и читсых коней. Пёс Айнхарт гавкнул, оповестив всех о возвращение коней.
Бакка запрыгнув на коня, ладонью поводил по холке верного жеребца.
— Если бы ты мог говорить, я думаю что ты давно бы послал меня подальше с такими переходами. — обратился к черному скакуну Бак.
— Хватит трещать. — поторопился его Бонгид — Пора ехать.
— Мне помнится, ты сам не особо то торопился. — Бакка дёрнул за поводья и конь пошёл рысью. Жеребец ступал с непревычной лёгкостью и рвением вперёд, что заметил даже Бакка.
Полдня пути миновало, прежде чем они увидели Фонхейм.
Небо затянуло серыми тучами, эти огромные небесные глыбы вздымались и угрожающе висли в воздухе. Бак чувствовал своим лицом, как поменялась погода за сутки. Щеки калоло неприятными ледяными иголками, а уши сковало, так словно они стали льдом.