— Нам не нужен нянк, — голос Нел немного категоричен. — Ми-ха наш сын, и ему хорошо. Да, Ми-ха? — спрашивает она, и малыш сопит, причмокивая.
— Хорошо, Нел, просто я хотел, чтобы тебе было легче, — сдаюсь я.
— Макс, ты моя прелесть, мне легко. Я помню, как мы жили в своем племени до встречи с тобой. Всегда не хватало еды, не хватало шкур укрыться от снега, нас преследовали враги. Потом появился ты, и еды стало много. Не стало врагов, мы приплыли сюда, здесь тепло. В наш дворец, — Нел с трудом выговорила это слово, — поместилось бы все мое племя. Почему мне должно быть тяжело, Макс Са?
— Ну у тебя нет айфона, здесь нет интернета, и ты давно не ходила к визажисту, — смеясь, сострил я, наблюдая, как вытягивается лицо жены.
— Что такой афон и интет, Макс?
— Это вещи, без которых женщины моего прежнего племени не подпускают мужчину к себе, — я уже смеялся в голос.
— А зачем их спрашивать? Мужчина главный, если женщина роняла кровь и принимала мужчину, она должна принимать всегда. Мужчина добывает пищу, защищает, мужчина умный, он все знает.
Нел замолчала, а я горечью подумал: как жаль, что женщины в моем времени утратили это понимание и не считают, что на них обязанность по продолжению рода, а секс для них — просто бонус за красивую жизнь.
Опускались сумерки, на вечернем небосклоне зажигались звезды, рождающаяся луна поднималась над водной гладью моря, а мы так и сидели. Два необычных для своего времени человека, встретившиеся в чужой Вселенной, прорвав временную преграду в десятки тысяч лет.
Глава 13
Шторм и неожиданная гостья
Утром проснулся рано, но в утренней тишине разносился еле слышимый стук молота: Рам уже что-то ковал. Быстро проглотив пищу, рванул в кузницу. Просил ведь этого неандертальца позвать меня, когда будет ковать нож. Но оказалось я зря волновался: Раг выкопал пластинку, которая остывала, и сейчас трудился над топором. Преимущества железного топора дикари поняли быстро. Топор был главной реликвией племени, с ним ложились спать, ежесекундно начищали и точили. Теперь топор сверкал, словно был сделан из нержавеющей стали.
Увидев меня, Раг отложил заготовку топора и сунул пластинку для ножа в печь. Раскрутил свой турбонаддув и смотрел, как металл начинает желтеть. Дождавшись момента нагрева металла, необходимого для ковки, вытащил пластинку и принялся за работу. Несомненно, в Раме текла неандертальская кровь. Помню как-то смотрел на ютубе лекцию Станислава Дробышевского, где он рассказывал про различия между неандертальцами и кроманьонцами. Запомнилась такая фраза: «кроманьонцы — это хаос и импровизация, неандертальцы — это четкость и порядок».
И глядя на рабочее место Рама, вынужден был согласиться с антропологом: мы вчера принесли и вывалили больше двух сотен килограммов руды. Сейчас она лежала упорядоченно, рассортированная на три кучи по размерам кусков породы. Рам снова сунул пластинку в огонь, меня всегда поражало, как он с одного взгляда запоминает форму необходимого предмета. Он отмахнулся от моего листка, на котором я нарисовал стандартный клинок с длиной лезвия около десяти сантиметров.
Почти час я молча наблюдал за работой Рама, он не просто выковал нож по моему рисунку, но даже умудрился сделать скошенные края, формируя режущую кромку. Нож осталось наточить и обмотать рукоять куском шкуры. Наверное, лучше будет приклеить, проблемы с клеем теперь не было.
С появлением клея изменились и наконечники: теперь Гау их клеил и оперение клеил также. Готовых стрел без наконечников у него накопилось больше ста, было сделано еще пять луков, но тетиву из своей веревки на них я пока не надевал. Для тренировок годилась и веревка из травы. И здесь Мен оказал нам неоценимую услугу: я пытался выделить сухожилия из убитых животных для тетивы, чтобы не резать свою сверхпрочную веревку.
Выделять сухожилия оказалось муторным делом, но Выдры этим владели блестяще и Мен это наглядно показал. Поэтому решил, что тетивы из веревки со строп парашюта оставлю на своем луке и своей пятерке приближенных, на остальные будем надевать тетиву из сухожилий.
Рам закончил с ножом, уже по традиции он его немного нагрел и дал ему остывать без охлаждения. Нож был еще теплый, но руку не обжигал. Хвостовик клинка тоже в районе десяти сантиметров, хороший классный размер для повседневного ножа.
Поймал взгляд кузнеца.
— Отлично, Рам, ты самый первый кузнец в каменном веке на всей планете. Словосочетание «каменный век» мало что говорило Раму, но улыбка появилась на его вечно хмуром лице.
— Сделай еще пять таких ножей, одну руку, — уточняю на местном сленге.
Кузнец кивает и начинает рыться среди железных криц, подбирая по размеру. Вначале я хотел вручить нож Мену, чтобы сам заточил, но ценность такого подарка падала. Совсем другое дело нож, наточенный и с нормальной рукояткой. Точильных камней у меня было много: были с мелкой зернистостью, были с крупной. Был даже такой, что зернистость была видна только под моей линзой, на нем я шлифовал свое мачете и доводил до бритвенной остроты.
С утра у меня не было никаких особых забот, начал заточку с крупнозернистого камня. Несколько часов непрерывной работы пролетело словно мгновение. Доводил нож на том самом камне, где зернистость невооруженным глазом не видна. Нож заточился шикарно: с некоторой задержкой брил волосы на руках. Прервался, чтобы пообедать, затем засел за рукоять. Можно было сделать из дерева. Но это была долгая работа, а я собирался с утра отправить Мена к племени Выдр.
Нарезал полоску из шкуры лощади, нанес на нее клей и обмотал хвостовик клинка. Надо подождать, пока засохнет, и нож готов. То, что нож точился легко, говорило о том, что наше железо довольно мягкое, надо было увеличить долю углерода. Об этом читал на форумах Ганзы, когда увлекся холодным оружием.
Оставшийся день прошел как обычно: загон с животными. Рейд и осмотр ячменного поля, мелкие поручения Лару, Рагу. Вечером вызвал к себе Ара, с некоторых пор он выполнял функции шпиона. Ара должен был следить за настроениями в племени, узнавать, чем недовольны люди, и не зреет ли бунт. Сегодня его доклад был скучным: кто-то при разделке туши поспорил из-за куска мяса, образовалось несколько новых пар: наступила весна, пора образовывать пары. Я вспомнил свое «правило десяти», завтра надо собрать народ и объявить новые законы, мне только близкородственного скрещивания в племени не хватало.
Отпустил своего шпиона и призадумался, чего мне удалось достичь, за практически три года. А ведь если вспомнить, то совсем мало: ковать простую медную посуду и простые железные орудия труда, делать наконечники для копий и стрел. Ну бонусом шли ячмень и пара животных. А я практически три года здесь и попал не с пустыми руками. У меня были «рояли». Пусть не целая фабрика, но были.
Объединил два племени, но они и так были родственные. Нашел удобное место, перевел племена к оседлому образу жизни. Лепить глиняную посуду и делать одежду из трав дикари умели и без меня. Получается, мой вклад в прогрессорство минимальный. С другой стороны, я — городской житель, окончил школу и поступил в медицинский. Была ординатура и два года подготовки в Звездном. Любой деревенский житель приспособлен к такой жизни лучше меня!
Безусловно, я в хорошей физической форме: в беге со мной не сравнится ни один житель планеты, умею постоять за себя в драке, все-таки КМС по боксу. Но дикари не боксируют — они поднимают дубину и лупят со всей дури. Вспомнил Канга, который выбил у меня из рук мачете, стыдно было до сих пор. Это каким идиотом надо быть, чтобы пытаться парировать удар дубины, подставляя мачете.
Кое-какие отрывочные сведения всплывали в мозгу, осевшие из книг, просмотра фильмов и телепередач. Помню даже, как в одной из передач показывали, как в Дагестане и сейчас ткут ковры по старинной технологии. Натягивались вертикально множество ниток, а горизонтально нитки продевались между вертикальными в шахматном порядке, с помощью небольшого деревянного предмета. Теоретически так можно попробовать соткать ткань из имеющихся трав или с шерсти животных.