Громко заплакал в соседней комнате Миха, дверей нет, только проемы, слышимость отличная. Хотя наши рычания можно было услышать и в ближайших хижинах. Такого оргазма с Нел я не получал, я даже содрогался всем телом и ревел словно раненый буйвол. Но потрясло меня не это: Миа также получила оргазм, если только не проходила спецшколу по симуляции. Если я заревел в момент наслаждения, то ее рычание перешло в волчий вой.
Через минуту она пыталась закрыться своей набедренной повязкой, сокрушенно качая головой при виде лопнувшей тесемки, которая оказалась из кожи. Зайдя в свою спальню, вытащил один из кусков веревки, длиной около метра. За такой секс можно было и полпарашюта отдать. Когда протянул девушке веревку, она улыбнулась, но в следующий момент лицо выражало изумление. Она даже на зуб попробовала веревку, не пытаясь скрыть своего удивления. Немой вопрос застыл в ее глазах: «что это за фигня?»
— Фирма, — отмахнулся я от нее, опускаясь на свое место.
— Фир, — неправильно повторила Миа, все еще не торопясь прикрыть свои прелести.
Она еще минут пять вертела веревку и так, и сяк, пытаясь понять, что это такое.
Из спальни появилась Нел, по ее лицу ничего нельзя было заметить, в то время как Мии ее появление не понравилось.
— Хит, — произнесла она Нел, показывая рукой на улицу.
Я опешил: появившись всего час назад, она прогоняет Нел. И все это при мне, при живом-то муже…
Словно пружина распрямилась внутри, так быстро вскочил на ноги и схватил свое мачете, которое скинул вместе с поясом. Миа сидела на полу, играясь с веревкой, бесстыдно раздвинув ноги. Подойдя к ней, схватил ее за золотистые волосы и поднял на ноги, лезвие мачете уперлось в горло.
— Слушай меня, тварь! Нел — моя женщина, только посмей еще раз такое сказать!
Успел увидеть улыбку на лице Нел, прежде чем она вышла из дворца.
А Миа? А Мия стояла и смеялась! Не в голос, не хохотала, но улыбка играла на губах, а в глазах плясали искорки смеха. Она не боялась, стоя прижатой к стене с мачете у горла, эта женщина откровенно смеялась. Я слегка надавил, несколько капель крови показались на острие лезвия.
Я отнял мачете от шеи, чтобы Миа увидела кровь на лезвии. Она широко улыбнулась и взяв мою руку, снова приставила мачете к шее. Да что за женщина такая? Я почувствовал, как внутри меня стремительно разгорается возбуждение, затмевая разум. Отшвырнув мачете в сторону, повалил ее прямо на глиняный пол. Миа выгнулась как кошка и сама двинулась мне навстречу, приподнимая таз с пола.
В этот раз наша страстная игра продлилась долго. Раз ты смерти не боишься, посмотрим, как ты будешь справляться со страстью. Я игрался с ней, доводя ее до точки кипения, но не давая выплеснуться наружу. В первый раз в ее глазах появилось недоумение, но чертовка быстро поняла мой замысел. Теперь шло соревнование, кто сдастся раньше. И все равно победил интеллект и опыт из двадцать первого века: на четвертый раз женщина не выдержала и начала шептать, глядя молящими глазами.
Пика наслаждения мы достигли синхронно: я лежал на ней обессилев от собственных игр, ее грудь бурно вздымалась, мерно двигая меня. Эта женщина удивляла все больше, даже мой вес для нее не был помехой. Когда она вставала, я заметил, как чётко прорисовывались мышцы бедра, словно она была профессиональной бегуньей.
Глядя на нее, я знал, что эта женщина отныне будет рядом со мной. Территориально я находился на Востоке, а Восток в моей Вселенной — место, где практикуется многоженство. Так зачем было отступать от традиций?
— Нел, — позвал свою первую жену.
Она появилась через минуту, Миха, сладко посасывая, спал у нее на руках.
— Нел, это Миа, она тоже будет моей женщиной.
— Хорошо, Макс Са, — Нел даже склонилась передо мной.
— Миа, — обратился я к воительнице, именно это слово приходило на ум при виде ее ладной, подтянутой фигуры, — это Нел, моя жена.
Миа, молча склонила голову, обозначая согласие. Она по интонации и жестам уловила суть и показала покорность. Правда, мне показалось, что в уголках ее губ скользнула улыбка.
«Ничего, улыбайся, девочка, скоро тебе станет не до улыбок, когда увидишь, что я могу и какими технологиями владею», — мысленно сказал себе, увлекая ее на улицу, прихватив свою линзу. Солнце уже клонилось к закату, но небо расчистилось от туч. Крепко зафиксировав руку Мии в своей, сфокусировал солнечные лучи у нее на запястье. Секунд двадцать Миа стояла и улыбалась, но потом с резким криком отдернула руку.
Она плюнула на место ожога и растирала его, словно ожидала увидеть там жало. Теперь в ее взгляде читались удивление и растерянность.
— Шет? — спросила она, подразумевая шамана.
Я отрицательно покачал головой:
— Макс Са!
Затем показал пальцем на небо и продолжил:
— Великий Дух Макс Са.
Мию проняло, с небом шутить нельзя. Не имея на то оснований. Это, наверное, даже тупые Канги понимали. Если человек показывает на небо, это принадлежность к Духам.
— Макс Са, — четко повторила за мной Миа.
— Да, Макс Са, — подтвердил я и потрепал ее за щечку. Ее волосы вспыхивали золотом в лучах заходящего солнца.
— Макс Са, — еще раз повторила Миа и встала на колени, подняла мою правую ногу за ступню и поставила себе на голову. — Лай, — произнесла она, и, хотя я не знал этого слова, смысл был ясен: она покорилась и признала меня своим господином.
Я заметил спешащего навстречу Хада, лицо его было встревожено. Подбежав ко мне, Хад остановился и, показывая рукой в сторону горной цепи, где мы нашли золото, произнес:
— Уха!
В первый момент я даже растерялся, так знакомо произнес Хад это слово.
— Хад, что значит «уха»?
— Уха, уха, — Хад сделал характерные движения, которые раньше можно было увидеть в зоопарке или по телевизору. Телодвижения обезьян, когда они привлекали к себе внимание посетителей, кривляясь.
— Ну обезьяны, подумаешь, невидаль. Что ты так испугался?
— Макс Са, это плохо, они опасные.
— Хад, успокойся. Где они, далеко?
Миа прислушивалась к нашему разговору и вдруг дотронулась до моего плеча, показывая второй рукой в сторону леса.
Из леса вышла группа людей? Или не людей? Заходящее солнце немного слепило глаза, но походка мне показалась странной. Приставив руку козырьком, всмотрелся: это были обезьяны и скорее всего огромные гориллы. На первый взгляд их было не больше десяти, но пару минут спустя из леса вышла вторая, чуть более многочисленная группа обезьян. А вот это уже многовато.
Между нами было около четырехсот метров.
— Хад, собирай людей, быстро!
Дикарь сорвался с места, а я подумал, что до сих пор не продумал систему экстренного оповещения жителей об опасности.
— Нел, — забежав в комнату, хватаю мачете и пистолет, — Нел, не выходи и сиди здесь!
Не дожидаясь ответа, выскакиваю на улицу. Со всех сторон ко мне бегут люди: женщины с детьми, сами дети. Появляются вооруженные копьями мужчины. Где же мой лук? Лук в комнате, Нел выбегает, протягивая мне лук.
Лара нет, Гау нет, а это мои лучшие лучники. Раг, Бар, Ара и Зик — у меня четыре лучника, Ара и Зик еще совсем неопытные.
Женщин и детей загоняю во дворец, вот так в одночасье мой дворец превращается в крепость. Мужчины выстраиваются рядом со мной. Нас больше чем обезьян раза в два, но все равно неспокойно. Расстояние уже порядка ста метров: впереди вышагивает, опираясь на полусогнутые кисти, громадный вожак. Он реально огромен!
Даже не встав на задние лапы, он наверно моего роста. А ширина грудной клетки под метр. За ним, чуть отстав, семеро крупных самцов. Я предполагаю, что самцов, потому что обезьяны во второй группе заметно мельче. Пробегаюсь взглядом по нашим рядам: навскидку около тридцати мужчин, плюс-минус.
— Ара, Раг, Бар, Зик, — поименно обращаюсь к своим лучникам, — стреляйте только в грудь, стреляйте только по моей команде.
Стрелки кивают в знак того, что команда ими воспринята.
Вожак уже на расстоянии выстрела из лука, но все равно жду, чтобы бить наверняка. Еще десять-пятнадцать метров — и пора. Натягиваю тетиву, словно почувствовав от нас угрозу, вожак останавливается. Если он даст сигнал к атаке, мы потеряем эффект неожиданности.