Бухта здесь была более узкой и глубже вдавалась в берег. Развели костер, поели. Поручив Бару организовать дежурства, свернулся калачиком прямо на земле и через пару минут уснул. Когда проснулся, солнце только обозначило свое желание осветить землю. Дозорный из Выдр не спал, Гау и Лару удалось немного вымуштровать своих воинов. Завтрак был всухомятку, чай-кофе нам никто не предлагал, через полчаса уже двигались на юг.
Горная гряда, которая удачно защищала наше селение с двух сторон, продолжалась параллельным курсом примерно в пяти-шести километрах. Степь местами переходила в кустарниковые чащи, которые мы обходили. Ближе к горам виднелся лес, который иногда образовывал крупные массивы, занимая часть степи. Встречались животные, в основном, антилопы и огромное количество сусликов. В горах виднелись вершины, покрытые снегом, словно надевшие белые шапочки. Видимо этим объяснялось множество ручьев, встречавшихся на пути. Были они немноговодные и неглубокие, только один ручей был двухметровой ширины, все остальные были мельче и маловодные.
Я продолжал отмечать береговую линию, ведя параллельно линию гор, которая казалась бесконечной. На ночь остановились среди огромных валунов, образовавших беспорядочное нагромождение. На берегу валялось несколько деревьев, одно из которых мы доволокли до валунов, и разожгли костер: увидеть его со стороны было невозможно. Сегодня мы прошли не менее сорока километров, и усталость чувствовалась: гудели ноги и ломило все тело.
На третий день, увидев впереди колонию сусликов, Маа попросил разрешения поохотиться. Мне самому было интересно увидеть, на что он способен, и я был поражен его результатом: в суслика он попал с пятидесяти метров. Добравшись до очередной колонии кустарника, остановились и разожгли костер. Мясо было вкусное, жир стекал на огонь и шипел. После сушеного мяса это был деликатес.
— Сколько дней до Бегущей воды, — задал я вопрос Маа, их племя проходило эти места пару лет назад, оставив свое поселение на реке. Вождь Наа и Мен говорили тогда о пяти днях пути, но они шли всем племенем. Мы же шли налегке, и наша скорость куда выше. Меня тогда еще удивило, что племя Выдр ушло от прежнего поселения всего на пять дней пути, при средней скорости передвижения дикарей — это примерно сто пятьдесят километров, ничтожно малое расстояние.
— Два дня, — голос Маа не был уверенным. При бегстве племени он был подростком и вряд ли запоминал ориентиры, скорей всего сказал наугад. По моим подсчетам мы прошли уже больше ста километров и река должна быть недалеко. Так, впрочем, и оказалось: мы увидели водную гладь реки уже в сумерках следующего дня.
После родников и речушек, встречавшихся мне до сих пор, река шириной больше ста метров казалась Амазонкой. Она неторопливо несла свои воды в Средиземное море, образуя дельту из двух рукавов, между которыми был островок размером с дачный участок. Мы дошли до реки, я нанес на бумагу очередной ориентир и внимательно осматривал берега, поросшие густой растительностью.
Берега были невысокие, максимум метр, пологие. На нашей стороне был кустарник, противоположный берег зарос деревьями. Лес рос участками и до самого горизонта, рассмотреть в сумерках больше не было возможности.
— Где было ваше поселение? — спросил у Маа, но ответил другой лучник, постарше:
— Там, — его палец указывал на противоположный берег у самого побережья. В сумерках я не увидел ничего, что можно было бы считать следами бывшей деревни или поселения. Спустилась ночь, я распорядился развести огонь, чтобы согреться: от реки несло прохладой. Проверил воду рукой: довольно холодная, что немудрено, если она образуется от родников и речушек с тающих горных ледников.
Костер мы развели в небольшой впадине у берега, даже если на противоположном берегу были люди, увидеть его мешал рельеф берега и кусты. С другой стороны, как дикари преодолеют водную преграду шириной больше ста метров? Выдры смогли, потому что у них были лодки, будь у их врагов лодки, они давно были бы на этом берегу. Когда засыпал, решил, что утром переплыву на тот берег и проведу разведку. Пройти такое расстояние и не узнать ничего о возможных врагах было глупо.
Утром заартачился Бар, узнав о моих планах насчет разведки. Он мог плескаться на море и даже немного держаться на воде, но такое расстояние ему не осилить. Пришлось прибегнуть к своему авторитету и напомнить, что я Великий Дух Макс Са и меня берегут сами Духи Неба и Земли.
План был авантюрным, я с собой могу взять только лук, закинув его на спину, пистолет оставил у Бара, разрядив и поставив на предохранитель. Вода была холодная, под испуганными взглядами соплеменников, поплыл к противоположному берегу. Течение было слабое, сносило совсем слабо, но все равно на берег выбрался ниже в двадцати метрах.
Ночью перед сном анализировал насчет крокодилов и прочих хищников в воде. Пришел к выводу, что их здесь нет: вода холодная и сама река формируется с горных родников. Минут пять обсыхал, снял со спины лук, наложил стрелу. Стараясь не шуметь, прохожу среди деревьев метров двадцать и сразу натыкаюсь на следы стоянки: следы костра и множество костей.
Судя по всему, стоянка покинута недавно. Полоса леса у реки неширокая, заканчивается метров через сто, и снова степь с участками леса. На расстоянии около трехсот метров выше по течению стоят хижины. Видны фигурки людей у костра, хижины издалека кажутся невзрачными, словно поставлены временно.
Хижин много, часть из них скрыта деревьями. У следующего участка леса, примерно в пятистах метрах к югу, тоже есть поселение: видны хижины, и курится дымок.
В принципе я увидел, что хотел: люди на этом берегу есть, и их немало. Уже сбираясь плыть обратно, поворачиваю к реке и слышу хруст: в двадцати метрах от меня стоит с выпученными глазами черный как смоль мужчина. В руках каменный топор и длинное тонкое копье. Негр огромный, не меньше двух метров в высоту, с мощной мускулатурой.
Удивление дикаря при виде белого человека проходит, рука с копьем начинает подниматься, чтобы, отведя ее назад, швырнуть копье. Но стрела быстрее впивается ему в грудь. Дикарь кидает копье, которое сбивает кору с дерева рядом со мной, и, подняв каменный топор, бросается на меня, на мое счастье, абсолютно без звука. На четвертом шаге его ноги подгибаются, и он падает на землю: топор выпадает из рук, тело судорожно подергивается.
Оглядываюсь по сторонам, никого не видно: переворачиваю тушу, чтобы вытащить стрелу, но эта глыба мускулов сломала древко при падении, наконечник глубоко, его не видно. На нем нет набедренной повязки, и все тело в шрамах. Дикарь здоровее даже Лара, все его тело — это мышцы.
«Откуда этот черный качок и сколько у них таких?»— осматриваю каменный топор, грубая работа, таким дерево практически не срубить, но вот разбивать головы — само то. Снова, стараясь не шуметь, спускаюсь к берегу: я потерял одну стрелу, но и потенциального врага стало на одного меньше. Закидываю лук со стрелами на спину и отплываю от берега.
Обратно плыть труднее, сказываются усталость и отсутствие длительных заплывов: в море особо не поплаваешь — акулы, осьминоги. Обессилев, добираюсь до своего берега, не замеченный врагами, меня ждут мои соплеменники, лица которых светятся радостью при виде невредимого Макс Са. Плавать не умеют даже Выдры, на их лицах изумление, граничащее с ужасом.
— Бар, мы уходим домой, больше нам здесь делать нечего. На том берегу полно врагов.
Забираю свой пистолет и мачете, отдохнув минут двадцать, поднимаюсь:
— Пошли домой, — я оглядываюсь на противоположный берег, убитого обнаружили, из-за деревьев появляются фигурки людей, их много. Даже навскидку не меньше полусотни, а это только часть. Были еще хижины вдали, а сколько еще их может быть, просто незамеченных мной. Река — естественная преграда, но у нее может быть брод выше по течению, или дикари догадаются переплыть, используя бревна.
Я слабо знал историю древних людей, но в последнее время эта тема была на слуху, после генетических исследований. Когда весь мир бросился выяснять, откуда мифические Адам и Ева. Передачи то и дело мелькали в телевизоре: про великое переселение кроманьонцев, про вымирание неандертальцев. Значит, дикари будут прибывать из Африки в стремлении освоить новые просторы. Как вернусь, проверю в своем атласе, но даже сейчас у меня нехорошее предчувствие, что мы оказались прямо на пути их возможной миграции.