Грызлов окинул взглядом стол.
— И что мы сделали с тех пор? Скажите, что?
Никто не ответил.
— Именно, — прорычал он. — Мы ничего не сделали. Присели в оборону. Конечно, отправили больше истребителей и бомбардировщиков нарезать круги. И что? — Грызлов сердито ткнул пальцем в плоский экран, на котором демонстрировали ужасные снимки, сделанные первыми российскими войскам, примчавшимися на сожженную базу сепаратистов. — И вот! Более двухсот убитых. Батарея тяжелых реактивных систем уничтожена. И в довершение, сбит наш истребитель-бомбардировщик!
Он повернулся к министру обороны.
— Скажите мне, Грегор. Сколько террористов, атаковавших базу, были убиты или захвачены вашими солдатами?
— Ни одного, — неохотно ответил Соколов. — Похоже, что вражеские силы ушли до того, как прибыла группа реагирования.
— Оставив нас в дураках, — прямо сказал Грызлов. — Показав нас слабыми, некомпетентными, трусливыми дураками. — Он покачал головой. — Это должно прекратиться. Мы должны смело и решительно выступить против террористической угрозы. Мы должны сделать это прежде, чем она пустит метастазы и станет бесконечно более опасной.
Титенева не выдержала.
— Мы не можем атаковать Польшу во второй раз, господин президент. Не в ответ на террористический акт, произошедший за сотни километров от ее территории. Как бы то ни было, вы слышали слова американского президента. Если мы снова атакуем Польшу без четких доказательств, причастности Варшавы к этим злодеяниям, Соединенным Штатам, возможно, придется выполнить свои союзные обязательства.
— Верно, Дарья, — с сожалением сказал Грызлов. — Но я не планирую снова наказывать поляков. Пока.
— Тогда каковы ваши соображения, Геннадий? — Спросил Тарзаров, тихо и спокойно спросил Тарзаров.
В ответ Грызлов положил свой собственный планшет на стол и немного поводил по его поверхности. Снимки разрушенных зданий исчезли, сменившись картой Украины. Участки красного вокруг восточных промышленных городов Донецка и Луганска отмечали территории, контролируемые сепаратистами, действующими по российским приказам.
Российский президент дал всем несколько секунд изучить карту, а затем, холодно улыбнувшись, снова коснулся планшета.
— Вы спрашиваете, что мы можем сделать? — Сказал он. — Вот, что мы сделаем.
Внезапно отмеченная красный область стала расширяться, покрывая всю восточную часть Украины — вплоть до Днепра. Лишь небольшая полоска территории, на которой находилась восточная часть Киева, столицы Украины, осталась нетронутой. Вокруг стола раздались приглушенные вздохи.
— Аннексировать, фактически, всю восточную Украину? — Сказал Тарзаров, взглянув на море красного. — Никто нас не поддержит, Геннадий. Это уж слишком.
— Но мы не будем аннексировать эту территорию, — ответил Грызлов с волчьей улыбкой. — Мы просто установим временную зону безопасности для защиты невинных этнических русских, чья жизнь и благополучие находится под угрозой из-за продолжающихся террористических атак. После того, что случилось прошлой ночью, кто сможет обвинить нас на настолько продуманную и взвешенную меру предосторожности?
Он встал и подошел к экрану, проведя пальцем по длинной линии Днепра.
— Эта река является ключевой, — сказал он. — Когда наши войска получат контроль над мостами и паромами через Днепр, мы сможем взять этих террористов за горло, а затем разорвем их на куски.
— Перекрывая их пути снабжения и пути к отступлению, — понял его мысль Соколов. Впервые за это утро министр обороны перестал выглядеть жертвой.
Грызлов кивнул.
— Если же их убежища и склады находятся на восточной стороне Днепра, наши силы спецназа найдут и уничтожат их. Им некуда будет бежать и негде будет спрятаться.
— А если их действительно поддерживает Польша, как вы подозреваете? — Тихо спросила Титенева.
— Если Варшава в этом замешана, мы вскоре это узнаем, — ответил он. — И перехватить польские оружие и взрывчатку будет гораздо проще, когда они буту переправлять все это через Днепр.
— Украинское правительство будет сопротивляться вторжению, — предупредила его министр иностранных дел. — Они не смогут просто сидеть, сложа руки и смотреть, как мы используем большую часть из тяжелой промышленности и располагаем солдат и танки в пригородах их столицы.
— Вы думаете, что нет? — Спросил Грызлов. Он повернулся к Соколову. — Сколько солдат мы сможем выдвинуть на восточную Украину в течение сорока восьми часов?
— Более сорока тысяч, господин президент, — сказал министр обороны, взглянув в свой компьютер. — В том числе две танковые и четыре мотострелковые бригады. Также, мы можем задействовать элементы 76-й десантно-штурмовой дивизии с 45-го отдельного разведывательного полка, чтобы неожиданно занять переправы через Днепр.
— И какова же способность украинского фашистского режима противостоять нашим силам? — Спросил Грызлов.
— Незначительна, — ответил Соколов. — Мы с легкостью разнесли их регулярную армию и так называемые добровольческие батальона три года назад. Поскольку западные державы отказались предоставить им оружие и оснащение, способность украинцев противостоять нам еще меньше, чем тогда. Мы с легкостью подавим их способность к сопротивлению в течение, максимум, нескольких жней. Завоевание всей их страны будет просто вводом войск!
— Вот видите? — Сказал Грызлов Титеневой. — У власти в Киеве не идиоты. Встав перед выбором, потерять половину страны или потерять все навсегда, они проявят благоразумие. Кроме того, я пообещаю им, что это будет краткосрочная операция, направленная на подавление терроризма. Если украинцы мирно выведут остатки своих войск на западный берег Днепра, наши войска будут остановлены на рубеже этой реки. Как только мы убедимся, что уничтожили атаковавших нас террористов, наши солдаты и техника вернуться в Россию.
— Вернутся? — Спросил Тарзаров. Старик цинично смотрел ему глаза.
— Конечно, — сказал Грызлов, улыбаясь. — В конце концов, Сергей, я же человек слова.
Окруженный офицерами своего штаба и охраной, генерал-майор Константин Зарубин стоял на высоком холме, глядя, как танки Т-90 и боевые машины пехоты БМП-3 его бригады с гулом движутся по шоссе на запад. Густые облака выхлопных газов дизельных двигателей низко висели над длинной колонной бронированных машин.
Далекий гул винтов на западе обозначал разведывательные вертолеты Ка-60 и ударные Ми-28 15-й бригады армейской авиации. Вертолеты шли вперед его наступающих батальонов, готовые подавить малейшее украинское сопротивление противотанковыми и неуправляемыми ракетами, а также огнем 30-мм пушек.
Зарубин нахмурился. Пока, конечно, никакого сопротивления не было. Столкнувшись с ультиматумом президента Грызлова и после клятвенного заверения, что эта операция носила чисто оборонительный и временный характер, киевское правительство приказало вывести все свои войска на запад от Днепра, не оказывая сопротивления наступающим русским.
Ну и хорошо, подумал Зарубин. Он был всегда больше раз занять некую территорию без боя. Но он не был уверен, что эти относительная тишина и покой продлятся очень долго. Уже появлялись сообщения о массовых акциях протест и беспорядках в Киеве и других городах Западной Украины. Если нынешнее правительство падет, следующее может счесть себя обязанным объявить безнадежную войну ради собственной чести.
Генерал ощутил некоторое беспокойство. Нет, конечно, он знал, что война против уступающих как численностью, так и огневой мощью регулярной украинской армии не продлиться долго. Один или два серьезных боя покончат с ней как с реальной боевой силой. Нет, беспокоила его возможность того, что открытая войны способна была спровоцировать горькую партизанскую войну здесь, на востоке Украины.