То есть, до этого момента, подумала она, прочитав короткий шифрованный текст на своем планшете. Повернувшись к своему ближайшему помощнику, она прошептала:
— Пора, Миша.
Тот кивнул, незаметно поднялся и тихо вышел.
Титенева откинулась, делая вид, что внимательно слушает американского госсекретаря. Миниатюрная женщина пустилась в очередную серию жалких заявлений на тему непричастности ее страны или НАТО к террористическим атакам, направленным против России и ее интересов. Судя по болезненному выражению старшего представителя Польши, министра иностранных дел Анджея Ванека, он находил речь Грейсон столь же наивной и от этого чувствовал себя столь же неловко.
Как и должно, холодно подумала Титенева.
— Как вы все знаете, президент Барбо дала мне указание передать ее глубокие соболезнования по поводу гибели русских людей, — сказал американский госсекретарь. — Такие акты терроризма искренне осуждаются и всегда должны искренне осуждаться любой цивилизованной нацией.
Господи, подумала Титенева. Эта так называемая дипломат действительно пыталась выразить свою искренность, проговаривая каждое слово медленно и четко, словно ее слушатели были глухими или умственно-отсталыми детьми? Была ли она на самом деле настолько глупа? Или настолько неопытна?
— По этой причине мое правительство вновь выражает абсолютную уверенность в том, что ни мы, ни какое-либо союзное нам правительство каким-либо образом поддерживали тех, кто совершил эти нападения, — продолжила Грейсон. — Мы выражаем твердую приверженность этому мнению, несмотря на столь же твердое и последовательное осуждение незаконной российской оккупации восточной Украины…
Внезапное взволнованное движение и шум из галереи посетителей над ними заставил Карен Грейсон резко со смущением остановиться на гребне риторической волны. Она в явном ошеломлении повернулась, увидев целую толпу журналистов и корреспондентов, вливающуюся на галерею.
— Что такое?… — Начала она, поспешно выключая микрофон и наклонилась, отчаянно шепча что-то одному из своих помощников.
Дарья Титенева с усилием заставила себя воздержаться от триумфальной улыбки. Она поднялась со своего места и поправила собственный микрофон.
— Прошу прощения, госпожа государственный секретарь, — мягко сказала она. — Я очень сожалею о том, что оказалось необходимо нарушить обычный протокол, но я только что получила из Москвы известия, которые не могут и не должны храниться в тайне от тех, кто действительно заинтересован в мире! — Она махнула рукой в сторону галереи. — Именно по этой и только по этой причине, Россия пригласила представителей международных средств массовой информации быть мне свидетелями.
Когда загорелись лампы операторов, заливая зал своим светом, Титенева махнула рукой в сторону больших бронзовых дверей, уже начавших открываться. Она повысила голос, привлекая внимание американки.
— Уже много дней наши американские друзья и их польские… марионетки… опровергали причастность к нападениями на наши страну и наших людей. Уже много дней они заявляли о своей невиновности и заверяли нас в доброй воле по отношению к России. — Ее лицо закалилось. — Уже много дней они лгали всем нам.
Потрясенная Карен Грейсон вскочила на ноги, уставившись с кроткой угодливостью, которая, как она, очевидно, думала, соответствовала ее новой роли дипломата. — Это не верно, госпожа министр иностранных дел, — отрезала она. — Мое правительство говорило правду. И ничего, кроме правды!
Титенева тонко улыбнулась. Она пожала плечами, словно готовая с барской щедростью пойти на компромисс.
— Возможно, — сказала она, пряча кинжал в ножны. — Но тогда вы, американцы, также были обмануты. Обмануты теми, кто провозгласил себя вашими друзьями и преданными союзниками. Глупым и агрессивным правительством Польши!
В зал вошли несколько сотрудников российского посольства, несущие открытые ящики, полные автоматов и другого оружия. Шум на галерее усилился экспоненциально, журналисты и операторы подались через перила, чтобы лучше все рассмотреть, непрерывно и искренне повествуя всему миру о том, что они видели.
— Вчера вечером, террористы атаковали российских солдат и летчиков на Украине, — продолжила Титенева. — Эти преступники намеревались сорвать обыденные полеты, которые доказали важное значение для обеспечения мира и безопасности в нашей Зоне Охраны. Но их подлая атака была успешно отбита! И, в результате этого, мужчины и женщины из наших храбрых вооруженных силы смогли впервые получить доказательства связей этих убийц и террористов с иностранным государством.
Американская госсекретарь опять попыталась что-то вставить, но Дарья Титенева снова оборвала ее.
— В этом не может быть никаких сомнений! Ничего, чему нельзя не поверить. В ящиках, которые вы видите, находится оружие и военное имущество американского производства. Оружие и имущество, проданное Польше — якобы для использования ее так называемыми Силами специального назначения. Вместо этого, это вооружение было передано террористам, использовавшим его, чтобы убивать невиновных, русских и русскоязычных украинцев.
Шум, исходивший от собравшихся на галерее репортеров, усилился еще больше, заглушая речь обычной громкости.
Титенева терпеливо подождала, пока шум немного спадет, прежде, чем продолжить. — То, что безумные лидеры в Варшаве сделали это, уже достаточно серьезно, — жестко сказала она. — Поставки вооружений террористам являются актом войны. — Она покачала головой. — Но это еще не все, что сделали против России эти безрассудные личности.
В зале снова начало становиться тихо, словно ее слова подавляли все другие звуки.
— Вчера вечером, наши героические солдаты смогли уничтожить человека, возглавлявшего этих подлых террористов, — холодно и спокойно сказала она. — Он не был украинцем. Он не был чеченцем, — сказала она медленно и четко, вполоборота к батарее наведенных на нее камер. Они ловили каждое ее слово. Идеально. — Убитым был Казимир Яник, офицер самого элитного спецподразделения Польши — подразделения, которое может похвастаться своей способностью наносить смертоносные удары далеко за пределами границ Польши. Этот факт может свидетельствовать только об одном. И это неоспоримо. Правительство Польши ведет тайную, секретную войну против моей страны — агрессивную войну, в нарушение всех норм международного права и всех международных норм.
Настолько прямое заявление выбило из толпы репортеров последние остатки приличий. Они принялись кричать во все горло, так, что было невозможно даже разобрать их вопросы, не говоря уже о том, чтобы на них ответить.
Дарья Титенева лишь улыбнулась, ожидая, пока галдеж стихнет, и она сможет продолжить.
К ее удивлению, министр иностранных дел Польши казался искренне потрясенным ее заявлениями. Она не думала, что Анджей Ванек является хорошим актером. Может быть, подумала Титенева, его и держали в неведении относительно того, что происходит на Украине. Конечно, она была совершенно уверена, что Геннадий Грызлов скрыл бы от нее многие их собственных темных дел Москвы, если бы счел это нужным.
Например, те вопросы, вдруг подумала она, которые лучше было не задавать. Например то, откуда такое количество настолько убедительных доказательств вдруг упало в руки российским спецслужбам, явно было не той линией, которую стоило развивать.
Однако министр иностранных дел России снова встало прямо, подождав секунду. Оглашая приговоры, подумала она, не следовало напрягать голос.
— По всем нормам международного права, моя страна имеет полное оправдание на то, чтобы немедленно объявить Польше войну, — она улыбнулась в резко наступившей ошеломительной тишине, чтобы подчеркнуть сто, что ей предстояло сказать дальше. — Но мы не станем этого делать. Россия заинтересована только в мире. В отличие от тех, кто жестоко атаковал нас, мы не приемлем насилия ради насилия. Но, тем не менее, мы не дураки и не слабаки. Против нас совершено преступление — преступление, факт совершения которого взывает к справедливости и возмездию.
Она повернулась непосредственно к польскому министру иностранных дел, действуя так, словно на американцев и дипломатов из других стран НАТО можно было не обращать внимания.