Присутствующие военные и разведывательные чины медленно и неохотно кивнули. В результате ранних сокращений, почти все американские наземные силы были выведены из Европы. В разгар холодной войны почти четыреста тысяч американских солдат были развернуты в Германии для сдерживания советской агрессии. Теперь там остались всего две легких бригады, ни в одной из которых не было тяжелой техники. ВВС США находились в еще худшем состоянии. Они все еще не оправились от потерь, понесенных в ходе предшествовавших конфликтов и сокращений финансирования. Никакой род войск не был готов идти нога в ногу с русскими на их собственном заднем дворе.
— А это означает, что единственный способ, которым мы сможем остановить русских — если они действительно атакуют Польшу — это угрожать ядерной войной. И это так, — холодно сказала Барбо. Она решительно покачала головой. — Нет уж, дамы и господа. Я не поставлю Соединенные Штаты на грань ядерной катастрофы. не ради поляков. Ни ради кого бы то ни было еще. Не в подобной ситуации.
Министр обороны Грегор Соколов вошел в конференц-зал в сопровождении небольшой группы старших офицеров и помощников. Он остановился сразу за дверью, с удивлением обнаружив, что внутри его ожидают только трое — Геннадий Грызлов, Сергей Тарзаров, начальник администрации президента и личный секретарь президента Уланов. Учитывая важность этого совещания, он ожидал увидеть здесь всех остальных членов совета национальной безопасности, за исключением, конечно, министра иностранных дел, которая должна была прибыть из Женевы поздней ночью.
Президент России оторвался от большого экрана, на котором была показана подробная карта Украины, Белоруссии и Польши.
— А, это вы, Грегор, — сказал он, широко улыбаясь. — Рад вас видеть. — Он кивнул в сторону группы офицеров. — Пожалуйста, садитесь, господа.
Соколов и остальные повиновались, заняв места за длинным столом.
— Вы собрались здесь, чтобы получить мои приказы касательно предстоящей войны, — сказал Грызлов, не обращая внимания на удивленные лица некоторых младших офицеров, вероятно, не следивших за последними событиями. — Вы должны будете отобразить их в своих оперативных планах, необходимых для достижения победы — настолько стремительно, решительно и экономически эффективно, насколько это возможно. Это понятно?
— Да, господин президент, — ответил Соколов, не решаясь давать другого ответа. — Итак, поляки отвергли наш ультиматум?
— Еще нет, — ответил Грызлов, пожимая плечами. — Но они это сделают. Даже президент США, которая не является особым гением, это понимает. Наши требования загнали Вилька и его банду в угол. Конечно, они будут извиваться в выкручиваться столько, сколько возможно, отчаянно пытаясь выпутаться из нашей сети и выжить. — Его улыбка стала более волчьей. — На самом же деле, я рассчитываю использовать каждый час, который мы дали им с пользой для себя.
— Поляки могут использовать эти пять дней для укрепления своей обороны, сэр, — предупредил его генерал Михаил Христенко, начальник генерального штаба. — Их резервисты пока лишь частично мобилизованы, но каждый час дает им больше времени, чтобы направить дополнительных людей в бригады и батальоны действующей армии.
— Верно, генерал, — согласился Грызлов. Он подошел к карте и обозначил районы концентрации российских наземных и военно-воздушных сил России на Украине, вдоль границы с Белоруссией и в самой России. В любом случае, они находились в сотнях километров от польской границы. — Но кто на самом деле извлечет пользу из более чем пяти дней непрерывной подготовки и маневров?
— Вы хотите закончить наши собственные приготовления, пока поляки трясутся в ожидании, — неожиданно понял Соколов.
— Именно! — Сказал, кивнув, президент. Он улыбнулся. — Пока Вильк и его министры будут носиться туда-сюда, ища любую альтернативу войне, наши танковые, артиллерийские и мотострелковые части сосредоточатся на польской границе. И когда все тщетные польские попытки потерпят неудачу, наши войск будут готовы нанести удар с сокрушительной силой — при поддержке наших самых передовых самолетов и ракетных частей.
— Что если поляки атакуют наши силы на марше до истечения срока ультиматума? — Тихо спросил Христенко. — На войне враг всегда имеет собственный голос.
Грызлов снова пожал плечами.
— Чем? Несколькими ротами спецназа на древних вертолетах Ми-17? Горсткой почти уже устаревших F-16 и МиГ-29? Наши перехватчики Су-27, Су-30 и Су-35 и мобильные ЗРК сметут их с небес!
Вокруг стола раздались согласные перешептывания. Пока что поддерживаемые поляками террористы атаковали тайно, и в том месте и в то время, когда хотели сами, что позволяло им уходить от имеющих подавляющее превосходство в численности и огневой мощи российских вооруженных сил. Однако в открытом бою они будут обречены на поражение.
— Кроме того, — продолжил Грызлов с еще более холодной улыбкой. — Если поляки атакуют нас до истечения срока ультиматума, они станут в глазах мирового сообщества еще более явными агрессорами.
Соколов заметил, что даже циничный Сергей Тарзаров кивнул. Министр обороны подозревал, что в этой ситуации у начальника администрации президента есть мало поводов для радости. Чем старше становился человек, тем более бдительным и острожным он становился в международной политике. В настоящее время в этом деле не было никаких признаков бдительности или осторожности.
— Мои приказы просты и понятны, — сказал Грызлов. — Я хочу, чтобы две полные армии — 20-я гвардейская и 6-я — вышли к польской границе в течение пяти дней. 6-я армия будет продвигаться через Белоруссию. Ее правительство, тесно связанное с нами, уже дало свое согласие. 20-я армия будет двигаться через северные области западной Украины. Министр Иностранных дел Титенева уже получила мои указания добиться от Киева полного сотрудничества в целях мирного прохождения наших войск. — Он оскалился. — Так как в противном случае Украина окажется под угрозой уничтожения, я полагаю, мы можем рассчитывать на их молчаливое согласие.
— Будем надеяться на это, сэр, — Сухо сказал Тарзаров. — Две внешние войны для некоторых станут слишком амбициозным делом.
Вместо того, чтобы позеленеть от ярости, как Соколов в некоторой степени ожидал, президент лишь мягко покачал начальнику администрации пальцем.
— Подождите, Сергей. Для вашего извечного ниспровергательстсва время наступит позже, когда что-то пойдет не так. Хорошо?
— Как пожелаете, господин президент, — пробормотал Тарзаров.
Соколов и Христенко обменялись сдержанными и обеспокоенными взглядами. В наиболее сухом отжиме, план президента требовал перемещения более ста тысяч солдат и нескольких тысяч танков, боевых машин пехоты, артиллерийских и ракетных установок на большое расстояние в течение короткого промежутка времени. Это было выполнимо, но трудно — даже без возможного противодействия поляков или украинец. Учитывая ограниченное количество доступной техники и относительно низкую пропускную способность автомобильных и железных дорог в тех регионах, их силы первого эшелона, вероятно, будут иметь лишь ненамного большее количество топлива и боеприпасов, чем в мирное время. Хотя этих припасов хватит для короткой и молниеносной компании, тяжелые бои потребуют огромного количества машин снабжения, регулярно перемещающихся между Россией и линией фронта. Без защиты от авиационных и ракетных ударов, эти силы будут невероятно уязвимы.
Удовлетворившись, Грызлов вернулся к раздаче приказов.
— Обе армии будут иметь поддержку мощными соединениями наших самых передовых самолетов — в том числе истребителей и истребителей-бомбардировщиков Су-24 и Су-34. Эти соединения должны быть выдвинуты вперед настолько, насколько это возможно. Я хочу гарантировать полное превосходство в воздухе над поляками, как только начнется война!