Сказать, что я не помню? Здесь, на глазах у всех, после моего триумфального возвращения? Это будет выглядеть жалко. Нельзя.
Паника начала подступать. Моя улыбка, должно быть, стала выглядеть очень глупо.
— Э-э-э… Магистр! Магистр⁈ — крикнул я, поворачиваясь к преподавателю, который уже отошёл в другой конец зала.
Магистр Громов медленно обернулся, на его лице было написано откровенное раздражение.
— Что ещё, Воронцов⁈ — пророкотал он. — Вы и так отняли у нас достаточно времени.
— Я… — я запнулся, лихорадочно соображая. — Я хотел бы… уточнить.
— Уточнить ЧТО? — рявкнул он. — Трансформация «Каменный кулак», уровень «неофит»! Вы это проходили на первом курсе! Или ваше «важное дело» стёрло вам и базовые знания⁈
Родион Голицын, который до этого смотрел на меня со страхом, теперь смотрел с презрением и злорадством. Он понял. Я не умею.
Толпа студентов начала тихонько хихикать. Я был в центре внимания, и я выглядел как полный идиот.
— Э-э-э… Дело в том… — я повернулся к магистру Громову и постарался, чтобы мой голос звучал не испуганно, а… загадочно. — Дело в том, что мой… дар. Вы наверняка уже слышали о нём?
Я обвёл взглядом студентов, которые тут же притихли. Слово «дар» подействовало.
— Он, как бы это сказать… в общем, чтобы мне использовать заклинание, делать что-то эдакое, понимаете, мне нужно… как бы заново услышать его основу. Теорию. И тогда я будто схватываю на лету. Как… как будто вспоминаю. — Я развёл руками. — Не знаю, как это объяснить. Просто… объясните мне ещё раз, в двух словах, как эти кулаки делаются, а? Если вас не затруднит, магистр.
Я не просил о поблажке. Я просил о помощи, но так, словно это — особенность моей невероятной силы. Я превратил свою некомпетентность в уникальный феномен.
Хихиканье в толпе тут же смолкло. Студенты смотрели на меня с любопытством. Моя легенда о «пробудившемся даре» обрастала новыми, странными подробностями.
Магистр Громов нахмурился ещё сильнее. Он смотрел на меня, пытаясь понять, издеваюсь я или говорю правду.
— «Услышать основу»? — прорычал он. — Что за бред…
Но он видел, что я не шучу. И весь курс ждал его реакции.
— Ладно, — он наконец сдался с тяжёлым вздохом. — Слушай внимательно, «одарённый», потому что повторять я не буду.
Он вытянул свою огромную руку.
— Ты концентрируешь эфир в предплечье. Затем направляешь его в кисть, одновременно уплотняя его и смешивая с эманациями стихии Земли, которые ты должен вытянуть из самого пола этого полигона. Эфир даёт форму, Земля — прочность. Понял⁈
Он говорил быстро, грубо, но это была именно та «теория», которая была мне нужна.
— Понял, — кивнул я. — Спасибо, магистр.
Я повернулся к Родиону.
— Ну, теперь я готов.
Так… Земля… Эманации… Эфир из предплечья… Вроде несложно…
Я вытянул руку и закрыл глаза. Я сосредоточился. Ощутил поток эфира в своём предплечье, почувствовал, как он начинает пульсировать. Затем я «потянулся» вниз, к полу. Почувствовал мощь камня, тяжёлую, стабильную энергию Земли.
И тут… я уловил нечто ещё.
В глубине, под каменными плитами полигона, я почувствовал другой дар. Не Воронцовых. Голицыных. Это место было пропитано их силой, их тренировками. И под эманациями холодной Земли, я ощутил жар. Там, в недрах, билось сердце стихии Огня. Раскалённая лава, дикий, необузданный огонь.
И мой дар, мой странный, пробудившийся дар, не стал выбирать. Он просто… взял всё.
Это ощущение наполнило меня диким восторгом. Эманации Земли и Огня из недр полигона хлынули в меня и смешались во взрыве с эфиром из моего тела.
Я открыл глаза.
И сам испугался того, что увидел.
Моя рука преобразилась. Но это был не «каменный кулак».
Она была покрыта коркой из чёрного, застывшего вулканического камня, но в трещинах между пластинами этой брони… горел огонь. Настоящий, жидкий, раскалённый огонь, как лава. От моей руки исходил жар, который я чувствовал даже щекой. Она не просто была твёрдой. Она была раскалённой.
Я был в восторге и ужасе одновременно.
В зале снова воцарилась гробовая тишина. Но теперь это была не тишина насмешки. Это была тишина страха.
Все студенты, как по команде, сделали шаг назад. Родион Голицын смотрел на мою руку, и его лицо было белым как полотно. Он, как мастер стихий, понимал, что я сделал. Я не просто смешал две энергии. Я смешал две противоположные стихии — Землю и Огонь — в одном плетении, что считалось невозможным для мага его уровня.
Магистр Громов, который до этого смотрел на меня со скепсисом, теперь смотрел с откровенным, неприкрытым шоком. Его рот был приоткрыт.