Именно в этот момент Родион, ничего не поняв, врезался мне в спину, пытаясь оттолкнуть сестру.
А Магистр выстрелил.
Шар из чистой тьмы, сорвавшись с его руки, ударил в мой щит.
Раздался невообразимый грохот. Мой идеальный «Кокон», который я сплёл для Насти, продержался лишь долю секунды. Он треснул, как яичная скорлупа, и разлетелся на тысячи осколков.
Остатки тёмного заряда, ослабленные, но всё ещё смертельно опасные, врезались… в мой пылающий кулак.
Меня словно ударил товарный поезд. Боль была чудовищной. Жар и холод столкнулись, и моя рука взорвалась снопом чёрных и оранжевых искр. Меня отбросило назад. Я врезался в Анастасию и Родиона, и мы все втроём покатились по каменному полу.
Моя рука… броня на ней исчезла. Сама рука была цела, но дико болела, и по ней бежали чёрные, как смоль, вены — следы тёмной магии.
Но я выдержал. Я остановил удар.
Магистр смотрел на нас, тяжело дыша. Он потратил на этот выпад почти все свои силы. Он был уязвим.
— Ты… — прохрипел он, глядя на меня. — Что ты… такое…
Он пошатнулся. А затем, поняв, что проиграл, он сделал последнее. Он бросил на пол под ноги какой-то чёрный кристалл.
— Мы ещё встретимся, Воронцов!
Кристалл взорвался облаком густого, вонючего дыма. Когда дым рассеялся, Магистра уже не было. Он сбежал.
Мы остались одни. В разгромленной лаборатории. Трое наследников Великих Родов, тяжело дышащие на холодном полу. Мы выжили.
Я сидел на холодном каменном полу, пытаясь отдышаться. Дым от телепортации Магистра всё ещё першил в горле. Я кашлял, осматривая свою правую руку. Она дико болела, по коже расползались уродливые чёрные вены проклятия, но она была цела.
Анастасия и Родион поднимались рядом. Она — с бледным, но решительным лицом. Он — трясясь от пережитого ужаса.
— Какого хрена вы тут делаете? — прохрипел я, не глядя на них. Мой голос был полон злости и боли.
Родион вздрогнул от моего тона и что-то невнятно пробормотал. Но ответила Анастасия. Она подошла и опустилась на колени рядом со мной, чтобы заглянуть мне в глаза.
— Я пришла за ним, — сказала она, кивнув в сторону своего брата. — Я узнала, что он ушёл из своей комнаты. Я поняла, что он что-то задумал. Что он пойдёт сюда. Я пошла за ним, чтобы остановить его. Чтобы… он не наделал ещё больших глупостей.
— Но я опоздала. Магистр уже ждал его здесь. Это была ловушка.
Её взгляд упал на мою раненую руку.
— Ты… — она протянула свою ладонь, и от неё пошёл лёгкий ледяной холод, который немного успокоил жгучую боль. — Ты ранен.
— Пройдёт, — отрезал я, отдёргивая руку.
Я посмотрел на Родиона, который всё ещё стоял у стены, дрожа.
— А ты? — обратился я к нему. — Что скажешь ты, предатель? Зачем ты сюда пришёл? Встретиться со своим хозяином?
Родион вжался в стену.
— Я… я не хотел! — закричал он. — Он… он приказал мне прийти! Сказал, что если я не приду, он расскажет всё моему отцу! Про наше сотрудничество! Про… про всё! Я боялся!
Он был жалок.
Я слушал его жалкий лепет, и меня прорвало. Я ничего не понимал. Абсолютно ничего.
Я с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, подошёл к Родиону.
— Ответь мне на один вопрос! — заорал я ему прямо в лицо. — Какого чёрта тебе неймётся, а⁈
Я схватил его за отворот дорогого кителя.
— Ты сын одного из богатейших людей в этом мире! И ты якшаешься с каким-то отморозком, который распиливает студентов на части! Ты что, совсем головой тронулся, а⁈
Мой крик эхом разнёсся по лаборатории.
Родион затрясся от страха и начал плакать. Настоящими, горькими, детскими слезами.
— Я… я не… — всхлипывал он. — Вы не понимаете…
— Так объясни! — рявкнул я.
— Я завидовал! — выкрикнул он сквозь слёзы. — Понимаешь⁈ Завидовал!
Я опешил и ослабил хватку.
— Тебе! — он ткнул в меня пальцем. — Сначала ты был ничтожеством! Я был сильнее! Я победил тебя на дуэли! Все восхищались мной! А потом… потом ты вдруг стал… этим! Сильным! Непредсказуемым! Все только о тебе и говорят! Даже… даже Настя… она смотрела на тебя по-другому!
Он снова зарыдал.
— А я⁈ Я остался в твоей тени! Магистр… он пообещал мне силу. Настоящую силу! Больше, чем у тебя! Он сказал, что поможет мне стать сильнее всех… Нужно было только… помочь ему. Немного.
Он сполз по стене на пол, закрыв лицо руками.
— Я просто хотел быть лучше…
Это было признание. Не предателя. А глупого, завистливого, слабого мальчишки, который погнался за силой и попал в ловушку.