Мои слова были не угрозой. Это было… снисходительное предупреждение. Как будто божество советует смертному не делать глупостей.
Князь Дмитрий Воронцов смотрел на меня, на мои светящиеся глаза, и я видел, как его уверенность испаряется. Он не понимал, что я такое. Он не понимал, что со мной делать. Страх перед неизвестным оказался сильнее его гордыни.
Анастасия затаила дыхание. Она смотрела на меня с благоговейным ужасом.
Ректор Разумовский, единственный, кто догадывался о природе моей силы, сделал едва заметный шаг назад. Он понял, что я не блефую.
— Чего… — прохрипел мой отец. — Чего ты хочешь?
Он сдался. Он задал вопрос, который означает признание поражения.
Глава 12
Я слушал его вопрос, и слова сами полились из меня. Я не думал. Я просто говорил. Словно сама Сеть говорила через меня.
— Что ж, — я усмехнулся, и моя улыбка была холодной и древней. — Видимо, настала моя очередь диктовать условия. Как быстро всё меняется.
Я поднял палец.
— Первое: Мне нужна открытая война против «Химер». Эта нечисть должна быть истреблена. Окончательно. Все ваши ресурсы, вся ваша гвардия, вся ваша магия — всё будет направлено на это.
Я поднял второй палец.
— Второе: Мне нужна вся правда. Все ваши закулисные интриги, все ваши долги, все ваши тайные союзы — всё будет раскрыто. Сейчас. Здесь. На общем столе.
Я поднял третий палец, и мой взгляд упал на Анастасию.
— Третье: Свадьба. Она не откладывается до конца учебного года. Она нужна мне. Сейчас. Пышный приём, на котором будет ясно одно: Алексей Воронцов — достойный наследник объединённого рода Воронцовых-Голицыных. Я видел вашу книжку по истории. Там есть очень неприятная заметка обо мне. Пора её переписать.
Я замолчал. И только когда я произнёс всё это, я начал осознавать весь смысл своих слов.
Мне нужна была власть. Власть больше, чем власть одного Рода. Мне нужна была вся власть. Пора всё менять.
Я почувствовал это изнутри. Этого требовала сама ткань реальности.
В комнате повисла мёртвая тишина. Они смотрели на меня, как на пришельца.
Анастасия, стоявшая рядом, затаила дыхание. Она не ожидала такого.
Ректор Разумовский… он смотрел на меня с таким выражением, будто только что увидел, как его студент превратился в императора. Он медленно отступил на шаг, понимая, что ситуация вышла из-под его контроля.
Всё решалось между мной и моим отцом.
Князь Дмитрий Воронцов долго молчал. Он смотрел на меня. Не на сына. Не на пешку. А на… силу, которую он сам и пробудил. В его глазах была буря — ярость, шок, гордыня и, возможно, даже страх.
А затем… он медленно, очень медленно, склонил голову. В знак согласия.
— Будет сделано, — сказал он глухо.
Он принял мои условия. Все до единого.
Я видел его ярость. Да, он склонил голову, но какая-то огромная часть его гордыни была уязвлена до глубины души. А чего от него ждать? Всего, чего угодно после этого.
— Дата, — сказал я, не ослабляя напора. — Мне нужна дата свадьбы. Если сейчас это невозможно решить, тогда — Совет. Завтра же.
Я сделал паузу, а затем добавил то, что окончательно должно было взорвать их мозг.
— И ещё… есть одна просьба. Рядом… здесь, возле Академии, есть деревня. Там живут мои друзья. Я хочу, чтобы они были приглашены. И были встречены со всеми почестями.
Я обвёл их взглядом.
— Вам это может показаться чудачеством. Но это далеко не так. Это — условие. Главное условие.
Если мои предыдущие требования были наглостью, то это было… святотатством.
Мой отец: Он поднял голову, и на его лице было написано откровенное отвращение. Пригласить простолюдинов на свадьбу наследников двух Великих Родов? В его глазах это было хуже, чем предательство. Это было осквернение.
Анастасия: Она удивлённо посмотрела на меня. Она не понимала. Её мир, мир этикета и протокола, просто не предусматривал такого.
Ректор Разумовский: Он единственный, кажется, начал что-то понимать. Он смотрел на меня не с отвращением, а с глубоким, почти научным интересом, пытаясь разгадать мотивы этого безумного, нелогичного поступка.
— Ты… — прохрипел мой отец. — Ты в своём уме? Крестьяне… на нашей свадьбе? Ты хочешь опозорить наш Род⁈
— Опозорить наш Род, отец⁈ — я рассмеялся холодным, злым смехом. — Если это условие не будет удовлетворено, позор гораздо хуже этого ляжет на весь наш Род. Навсегда. Ты меня понял⁈
Я медленно подошёл к нему. Очень близко. Так, что он мог видеть огонь в моих светящихся глазах.