Её голос стал тише, но жёстче.
— Я пришла, чтобы предложить вам сделку. Не помолвку. А настоящий союз. Сегодня мы должны выступить единым фронтом. Не как Воронцов и Голицына. А как третья сила, которая не позволит им играть нашими судьбами.
Она смотрела на меня в упор.
— Я пришла, чтобы спросить: вы со мной? Или вы позволите им снова дёргать вас за ниточки, как марионетку?
Это было не просто предложение. Это был вызов. И проверка. Она хотела знать, был ли мой вчерашний бунт случайностью, или я действительно готов играть по-крупному.
— Что ж… — я усмехнулся. — Ты знаешь, как я к этому отношусь. Роль марионетки — не для меня.
Я посмотрел ей в глаза, давая понять, что я на её стороне.
— Но что конкретно ты предлагаешь?
Анастасия, увидев, что я готов её слушать, кивнула. Её лицо стало сосредоточенным.
— Они будут спорить о Северных Территориях. Твой отец захочет получить контроль над шахтами с лунным камнем, которые сейчас принадлежат Роду Шуйских, но находятся под залогом у моего отца. Мой отец будет требовать взамен военный форпост на границе с вашими землями. Это их старая игра.
Она сделала паузу.
— Мы должны прервать их. В тот момент, когда они начнут торговаться, ты должен будешь встать и сделать предложение, от которого они не смогут отказаться.
— Какое предложение? — нахмурился я.
— Ты откажешься от всех претензий на шахты, — сказала она. — И потребуешь передать их под совместное управление Академии и… Рода Шуйских. В качестве компенсации за «несчастный случай» с их наследником.
Я опешил. Это был безумный ход.
— А я, — продолжила она, и в её глазах блеснула сталь, — в этот же момент заявлю, что мой Род отказывается от претензий на форпост и передаёт его под командование Императорской Гвардии.
Она смотрела на меня, и я видел гениальность и опасность её плана.
— Мы не дадим им ничего. Мы вырвем предмет их торга и отдадим его третьей стороне. Мы покажем им, что их игры окончены. Что мы не будем пешками в их борьбе за ресурсы. Мы покажем им, что у нас есть своя воля.
Она предлагала не просто бунт. Она предлагала политическую революцию. Мы вдвоём против двух самых могущественных Родов Империи.
Я обдумывал её слова. План был красив. Дерзок. Но…
— Но разве моё мнение будет иметь значение, пока я не глава Рода? — спросил я, глядя ей в глаза.
Анастасия усмехнулась. Холодно. Уверенно.
— Формально — нет, — ответила она. — Твой отец может отменить любое твоё слово. Но мы будем играть не по формальным правилам.
Она подалась ближе.
— Представь себе сцену. Ты, «пробудившийся» наследник, на глазах у всего Совета публично отказываешься от богатства во имя… справедливости. В пользу обедневшего и пострадавшего Рода Шуйских. Ты будешь выглядеть не как непослушный сын, а как благородный герой.
Она посмотрела мне в глаза.
— А теперь представь, что сделает твой отец. Отменит твоё благородное решение? Заберёт у несчастных Шуйских последний шанс? На глазах у всех? Он может это сделать. Но его репутация, его «честь», о которой он так печётся, будет уничтожена. Он будет выглядеть как жадный, мелочный тиран.
Она выпрямилась.
— Мы ударим не по его власти. Мы ударим по его гордыне. А для таких, как он, это страшнее смерти. Он не сможет ничего сделать, не потеряв лицо.
Она была не просто магом. Она была гениальным политиком. Она просчитала всё до мелочей.
— А я, поддержав тебя, покажу, что Род Голицыных тоже ставит честь выше выгоды, — закончила она. — Мы свяжем их по рукам и ногам их же собственными правилами чести и достоинства.
Я вздохнул. Род Шуйских… Благородство…
— Настя, — сказал я, и мой тон был серьёзным. — А ты уверена, что Род Шуйских достоин того, чтобы им возвращать эти шахты?
Она удивлённо на меня посмотрела.
— Их сын, Костя, помогал «Химерам». Его брат, Пётр, знал об этом и молчал. А их отец, глава Рода… ты уверена, что он честный и достойный человек? Уверена, что он не был в курсе, откуда у его сына появились «лёгкие деньги»?
Я смотрел ей в глаза, заставляя задуматься над моральной стороной её идеального плана.
Анастасия на мгновение замерла. Она об этом не думала. Для неё Шуйские были лишь фигурой на доске, «слабым Родом», который можно использовать в своей игре.
— Это… — она запнулась. — Это неважно.
— Неважно? — переспросил я. — Мы собираемся развязать войну с нашими отцами, чтобы помочь людям, которые, возможно, такие же прогнившие, как и все остальные? В чём тогда смысл?