Но я увидел другое.
Я увидел слабые, но отчётливые нити, тянущиеся от его ауры… к его сыновьям. К Косте. И к Петру. Я «увидел» его любовь к ним. Его страх за них. И я «увидел», что он знал. Он не знал про «Химер». Он не знал про Магистра. Но он знал, что его младший сын, Костя, связался с чем-то грязным, чтобы добыть деньги для семьи. И он… он закрывал на это глаза. Из слабости. Из отчаяния. Он позволил этому случиться.
Он не был злодеем. Он был просто слабым, сломленным человеком.
Глава 14
Я отвёл от старого князя Шуйского взгляд и повернулся к Совету. Я видел правду. И я знал, что делать.
— Совет Родов… — начал я, и мой голос, спокойный и сильный, заполнил зал. — Какое громкое название, не находите? «Совет». Это слово, оно такое доверительное. Но во что он превратился на самом деле? В делёжку того, что нам не принадлежит.
Я обвёл их всех взглядом.
— На наших глазах Великий Род увядает. Он на грани исчезновения. И нам может показаться, что на нас это не скажется никаким образом. Но это неправда. Будет нарушена Гармония. Наши отцы-основатели очистили мир от скверны. Семь Великих Родов. Защитники мира. Наша гордость. Я уверен, что они помогали друг другу, потому что без этой помощи им было не справиться.
Я сделал паузу.
— А мы? Что делаем мы? Мы — достойные преемники наших великих предков? Или просто мелочные торгаши?
Я посмотрел на своего отца, потом на Голицына.
— Я знаю, что не имею формального права голоса. Я не глава Рода. Но у меня есть моё слово. И его никто не может у меня отнять.
Я выпрямился, и в моём голосе зазвенела сталь.
— Я, Алексей Воронцов, будущий глава объединённого рода Воронцовых-Голицыных, отказываюсь от претензий на то, что по праву принадлежит Роду Шуйских. В эту трудную для них минуту я призываю вас поддержать их. Протянуть им руку помощи. Так же, как наши великие предки, которые сражались плечом к плечу со тьмой — помогали друг другу.
Я низко, до земли, поклонился им.
— Благодарю за внимание.
В зале воцарилась гробовая тишина.
Я поднял голову и увидел их лица. Они были ошеломлены. Я не просто разрушил их сделку. Я заговорил с ними языком чести, долга и истории. Я воззвал к тому, на чём держалась вся их аристократическая спесь.
Старый князь Шуйский смотрел на меня, и по его щекам текли слёзы. Впервые за долгие годы кто-то заговорил о его Роде не с презрением, а с уважением.
Князь Полонский, суровый воин, смотрел на меня с… одобрением.
Глава Рода Оболенских, хитрая интриганка, задумчиво постукивала пальцем по подбородку, просчитывая новые расклады.
А мой отец и князь Голицын… они были в ловушке. Они не могли спорить со мной. Отказаться — значило публично признать, что они — «мелочные торгаши», а не «достойные преемники».
И тут встала Анастасия.
— Я, — сказала она громко и чётко, — как будущая глава объединённого Рода, полностью поддерживаю решение моего жениха. Род Голицыных также отказывается от всех претензий.
Она нанесла последний, решающий удар. Теперь их отцы были полностью обезоружены.
Ректор Разумовский смотрел на нас двоих, и на его лице впервые за долгое время была… гордость.
Анастасия села. Её слова прозвучали как приговор для их отцов. Тишина в зале была почти осязаемой.
Первым её нарушил ректор Разумовский. Он встал.
— Что ж, — сказал он, и его голос был полон едва скрываемого удовлетворения. — Позиция будущих глав объединённого Рода ясна. Я выношу на голосование Совета предложение: вернуть Роду Шуйских полное и безоговорочное право на владение шахтами Северных Пределов. А также… рассмотреть вопрос о выделении им беспроцентной ссуды из казны Академии для восстановления производства.
Князь Шуйский при этих словах пошатнулся и чуть не упал.
Ректор обвёл взглядом членов Совета.
— Кто «за»?
Князь Одоевский, отец Дамиана, после короткой, но внимательной паузы, тоже поднял руку.
— «За».
Теперь всё зависело от Голицына и моего отца. Они переглянулись. Их лица были каменными. Проголосовать «против» было политическим самоубийством.
— «За», — процедил Голицын.
— «За», — глухо повторил мой отец.
— Единогласно, — констатировал ректор. — Решение принято. Заседание окончено.
Члены Совета начали расходиться. Никто не смотрел в нашу сторону. Они спешили обсудить этот немыслимый поворот.
Старый князь Шуйский подошёл ко мне.