— Да… Сочувствую. Тяжёлая ситуация.
Слова казались банальными и неуместными, но ничего другого в голову не приходило.
Я огляделся по сторонам. «Золотая молодёжь» у фонтана всё ещё была там, но они, кажется, потеряли к нам интерес и были заняты своими разговорами. Остальные студенты тоже занимались своими делами. На нас никто не обращал внимания.
Пётр Шуйский медленно поднял голову. Его лицо было мокрым от слёз.
— «Тяжёлая ситуация»?.. — он посмотрел на меня с горькой усмешкой. — Он мёртв! А в газетах пишут… пишут, что это несчастный случай!
Он сжал кулаки.
— Я знаю, что это не так! Он… он связался с плохими людьми! Я предупреждал его! Говорил ему, что эти деньги до добра не доведут! А он не слушал! Говорил, что нашёл способ «решить все наши проблемы»! Идиот…
Он снова уткнулся в книгу. Он был сломлен, и он был зол. И он был готов говорить.
— Вот! Вот что я хотел услышать! — я подался к нему, мой голос стал низким и настойчивым. — Плохие люди! Я тоже так считаю!
Я схватил его за плечо, заставляя посмотреть на меня.
— Пётр, ты можешь мне помочь, слышишь⁈ Я хочу прищучить этих «плохих людей»! Но для этого… для этого мне нужно, чтобы ты рассказал мне всё! Понял⁈ Всё, что ты знаешь!
Я смотрел ему прямо в глаза, пытаясь передать ему свою ярость и решимость.
— Как он с ними сотрудничал? Как он на них вышел? Кто с ним связывался? Всё, что ты знаешь! И я обещаю, — я сжал его плечо сильнее, — я за него отомщу! Слышишь⁈
Мои слова, моя энергия подействовали на него. Его слёзы высохли. Горе в его глазах сменилось… надеждой. Дикой, отчаянной надеждой на возмездие.
— Отомстишь?.. — прошептал он. — Ты… ты правда?..
— Правда, — твёрдо кивнул я.
Он несколько секунд смотрел на меня, а потом сломался.
— Я… я не всё знаю, — зашептал он торопливо, оглядываясь по сторонам. — Он не всё мне рассказывал. Он вышел на них через… через одного человека. Бывшего студента. Его отчислили год назад за тёмную магию. Фамилия… Корф. Баронский род, захудалый. Этот Корф и познакомил его с ними.
Он сглотнул.
— Костя встречался с ними не здесь. Он использовал старые катакомбы под Академией. Вход… вход в них из нашей родовой усыпальницы. В крипте Шуйских, на старом кладбище за Академией. Он говорил, что это самое безопасное место.
Он дал мне две ключевые зацепки: имя — Корф, и место — усыпальница Шуйских.
— Это отлично. Просто отлично! — я ободряюще кивнул. — Ты молодчина. Это всё очень важно.
Я ослабил хватку на его плече, но мой взгляд оставался таким же напряжённым.
— Это всё? Больше ты ничего не знаешь? Ты уверен? Вспомни!
Пётр испуганно замотал головой.
— Нет, клянусь! Это всё, что он мне говорил! Он… он хвастался, что нашёл «лёгкие деньги», что этот Корф — его билет в богатую жизнь… А потом… — он снова сглотнул, — … потом он стал меня бояться. Говорил, что они… они не любят свидетелей. Он запретил мне подходить к усыпальнице.
Он посмотрел на меня с мольбой.
— Я правда больше ничего не знаю, княжич! Я боюсь! Они могут узнать, что я говорил с вами!
Он был на пределе. Давить на него дальше было бессмысленно и жестоко. Он сказал всё, что знал.
— Всё-всё, я понял. Хорошо, ты ничего больше не знаешь…
Я откинулся на спинку скамейки, давая ему немного пространства. Но один вопрос не давал мне покоя.
— Единственное… я не понимаю… вы же Шуйские. Великий Род. — Я посмотрел на него с искренним недоумением. — Как же так получилось, что… Я видел твоего отца недавно в Совете. Неужели у вас заканчиваются деньги?
При упоминании денег и отца Пётр снова сжался, но на этот раз в его взгляде была не только горечь, но и стыд.
— Заканчиваются? — он горько усмехнулся. — Княжич, они давно закончились.
Он посмотрел по сторонам и понизил голос до шёпота.
— Всё, что у нас осталось — это имя. И видимость. Наш отец… он тратит последние крохи, чтобы поддерживать эту видимость. Приёмы, балы, дорогие мантии… Он верит, что если все будут думать, что мы всё ещё сильны, то мы и будем сильны.
Он отвёл взгляд.
— Наши шахты пусты. Земли заложены. Он влез в огромные долги… в том числе и перед Голицыными. Поэтому он и молчал на том Совете. Он не может перечить им.
Он посмотрел на меня с отчаянием.
— А Костя… он просто хотел помочь. Хотел вытащить семью из этой ямы. Только выбрал не тот способ.
Теперь всё встало на свои места. Это была не просто жадность. Это было отчаяние. И этим отчаянием умело воспользовались «Химеры».