И он бросил сферу мне под ноги.
Сфера ударилась о пол и не разбилась. Она взорвалась. Но это был не взрыв огня или энергии.
Это был взрыв… тишины. И пространства.
Из точки падения во все стороны хлынула волна абсолютной, всепоглощающей пустоты. Она не разрушала. Она стирала. Каменный пол, ковёр, ножки стола — всё, чего она касалась, просто исчезало, превращаясь в ничто.
Это была пространственная бомба. Ловушка, созданная специально для меня. Магия моего Рода, обращённая против меня самого.
Волна пустоты неслась прямо на меня. Увернуться было невозможно. Поставить щит — бессмысленно, она сожрёт любой щит.
У меня была доля секунды, чтобы принять решение.
Доля секунды.
Волна небытия несётся на меня.
Никакой паники. Только холодный, кристальный расчёт.
Первое. Выжить.
Я топнул ногой. «Пространственный якорь». Но не тот, что я использовал против твари. Я влил в него всю свою силу, всё своё понимание Сети. Я не просто «прибивал» себя к полу. Я «вплетал» своё существование в саму ткань этой комнаты, этого мира, становясь её фундаментальной, неотъемлемой частью.
Волна пустоты ударила в меня.
Она не смогла меня стереть. Она не смогла меня сдвинуть. Она просто… обтекла меня, как река обтекает несокрушимую скалу, и погасла, оставив на полу огромный, дымящийся круг абсолютного ничто.
Я устоял.
Второе. Наказать.
Пока «Охотники» смотрели, ошарашенные тем, что я выжил, я действовал. Я не стал бросать в них заклинания. Это было слишком медленно.
Я «посмотрел» на них через Сеть. Увидел их эфирные тела. Их позвоночники.
И создал «Пространственные лезвия». Не снаружи. А внутри.
Три тончайших, как мысль, разрыва в пространстве возникли прямо в их спинном мозге, на уровне груди. Они не почувствовали боли. Они просто… упали.
«Охотник», который бросил сферу, рухнул на пол мешком. Его ноги больше не слушались.
Тот, с которым дрался Дамиан, тоже обмяк и сполз по стене, его клинок выпал из безвольной руки.
Они были живы. Они были в сознании. Но от груди и ниже их тела были просто кусками мяса. Они больше никогда не смогут сделать ни шагу.
В гостиной воцарилась тишина.
Дамиан смотрел на поверженного противника, потом на меня. Его лицо было бледным. Он видел, что я сделал. И это его напугало. Он знал некромантию, тёмную магию. Но то, что я сделал, было чем-то другим. Холодным. Хирургическим. Абсолютным.
Я отменил «Якорь», и меня качнуло. Атака и защита отняли у меня почти все силы.
Я бросился к Лине, которая всё ещё лежала без сознания на полу.
— Лина! — я осторожно перевернул её.
Она была жива, дышала. Но её эфирное поле было… тусклым, истощённым. Как будто из неё высосали почти всю энергию.
— Что с ней? — спросил я, поворачиваясь к Дамиану.
Он подошёл, опустился на колени рядом.
— «Сфера Поглощения», — сказал он глухо. — Древний артефакт «Химер». Он не убивает. Он высасывает эфир, оставляя жертву в глубокой коме. Ей… ей нужно переливание. Эфирное. Иначе она может не очнуться. Или очнётся… пустой.
Он посмотрел на меня. В Академии был только один человек, способный на такое «переливание». Магистр Шуйский, отец Петра.
Я посмотрел на двух барахтающихся на полу «Охотников». Мой взгляд был ледяным.
— Вы отсюда никуда не уйдёте, — сказал я. — Даже если вас надумают унести.
Я поднял руку и, не глядя на них, наложил на каждого «Пространственный якорь», прибив их к этой точке реальности. Они дёрнулись, а затем замерли, не в силах сдвинуться ни на сантиметр.
Затем я опустился на колени к Лине. Её лицо было бледным, дыхание — едва заметным.
— Дамиан, останься здесь, — приказал я. — Охраняй их. Не дай никому войти. И никого не выпускай.
Он молча кивнул, его тёмные глаза были прикованы к Лине.
— Лина… держись, — прошептал я. — Держись, прошу тебя.
Я закрыл глаза. Увидел Сеть. Проигнорировал всё. Я искал только один след. След Петра Шуйского, который я запомнил. И через него — след его отца. Я нашёл его. Яркий, хоть и ослабленный, узел некротической и целительской энергии. Родовое поместье Шуйских.
Я приложил руку к плечу Лины. Я не просто касался её. Я «впустил» её в свою ауру, окутал её своим эфирным полем, как защитным коконом. Я «взял её на руки», но не физически, а энергетически, поддерживая её угасающую жизнь своим собственным эфиром.
А затем, собрав все оставшиеся силы, я совершил самый сложный «сдвиг» в своей жизни.
Один мощный «сдвиг».
Хлоп.
Мир исчез.
Запах озона и пыли сменился запахом старого дерева, трав и благовоний. Я открыл глаза.