Он замер. Его глаза расширились от изумления.
— Невероятно… — прошептал он, не веря своим чувствам. — Это… это невозможно…
— Что, отец? — испуганно спросил Пётр.
— Совместимость… — старик посмотрел на меня с благоговейным ужасом. — Она не просто есть. Она… стопроцентная. Идеальная. Как будто… как будто его эфирное поле вообще не имеет «группы». Оно… чистое. Как вода из источника.
Он убрал руки.
— Я никогда… никогда не видел ничего подобного.
Он посмотрел на меня.
— Вы уверены, княжич? Это отнимет у вас много сил. Вы будете слабы и уязвимы несколько дней.
— Делайте, — отрезал я. — Что от меня нужно? Лечь? Сидеть? Говорите уже и приступайте! — поторопил я их, видя, что они всё ещё в ступоре.
— Л-лечь… — пробормотал Пётр, указывая на соседний операционный стол. — Да, ложитесь, пожалуйста.
Я лёг на холодный каменный стол рядом с Линой.
Старый князь Шуйский подошёл и встал между нами.
— Сейчас я соединю вас прямым эфирным каналом, — сказал он, и его голос снова стал голосом уверенного врача. — Я буду контролировать поток. Ваша задача, княжич, — не сопротивляться. Просто… позвольте вашей энергии течь.
Он положил свои руки нам на плечи.
— Начали.
Я почувствовал это.
Сначала — лёгкий укол в районе солнечного сплетения. А затем… словно открыли шлюз.
Я ощутил, как моя собственная жизненная энергия, мой эфир, тёплым, мощным потоком устремился из меня. Он не просто «уходил». Он перетекал по невидимому каналу, который создал старик, и вливался в неё.
Это было странное чувство. Не боль. А… опустошение. С каждой секундой я чувствовал, как слабею. Как уходит сила из мышц. Как тяжелеет голова.
Я лежал и смотрел в потолок.
Мысли были простыми.
Вот так, значит, Петя. Не успел получить силу, как тут же её раздаёшь. Забавно.
Я видел её бледное лицо. Её рыжие волосы, разметавшиеся по столу. И я не чувствовал ни капли сожаления.
Она должна жить. Просто должна.
Процедура длилась минут десять, но мне они показались вечностью. Когда старик наконец убрал руки, я был абсолютно пуст. Сил не было даже на то, чтобы поднять руку.
— Достаточно, — выдохнул князь. Он тоже был мокрый от пота.
Я повернул голову. И увидел.
Бледность с лица Лины ушла. На её щеках появился лёгкий румянец. Её дыхание стало ровным и глубоким. Её эфирное поле, которое до этого было тусклым и рваным, теперь сияло ровным, тёплым светом. Моим светом.
Она была спасена.
А я лежал, абсолютно бессильный, и чувствовал, как сознание начинает медленно угасать. Я проваливался в темноту.
Темнота, в которую я провалился, не была пустой.
Мне приснился сон.
Я не был человеком. Я был… потоком. Искрой света. Я летел внутри гигантского, бесконечного Древа. Внутри Сети. Вокруг меня проносились миллиарды других искр, других душ.
Я видел ветви, уходящие в бесконечность, и на каждой из них — листья. Каждый лист был целым миром. Один сиял яркой магией, другой был холоден и пуст, третий — состоял из чистой музыки.
Я летел, ведомый каким-то внутренним резонансом. Из одного листка — мира Алексея — в другой.
И я оказался там.
В своём мире.
Я видел его со стороны. Цех. Гудит станок. Пахнет маслом. И у станка стоит он. Петя Сальников. Моё тело. Моя прошлая жизнь.
Он работал. Уверенно, привычно. А потом остановился, вытер руки ветошью, повернулся к своему коллеге, старому мастеру дяде Коле, и что-то сказал. Дядя Коля рассмеялся. И Петя тоже улыбнулся. Широкой, простой, немного уставшей, но… счастливой улыбкой. Он был на своём месте.
И тут… он вдруг замер.
Его улыбка исчезла. Он медленно поднял голову и посмотрел… прямо на меня. Сквозь миры, сквозь пространство. Будто он заметил, что за ним кто-то смотрит. В его глазах не было узнавания. Был только вопрос. Кто ты?
От этого взгляда я резко проснулся.
Я открыл глаза.
Я лежал в кровати. Не на каменном столе. А в мягкой, удобной кровати с чистыми простынями. Комната была незнакомой, но уютной. Стены обшиты деревом, в углу — небольшой камин.
Я был слаб. Очень слаб. Тело было ватным и отказывалось слушаться.
Я повернул голову. На стуле рядом с кроватью сидел Пётр Шуйский. Он, кажется, дремал.
А у окна, глядя на улицу, стояла Лина.
Она была жива. Здорова. Она обернулась, почувствовав, что я проснулся.
— Очнулся, — она улыбнулась. Улыбка была слабой, но искренней. — С возвращением, Алексей.
Она подошла к кровати.